— Проклятье.

— Они продолжают говорить о хвосте дьявола, — сказала она, — своего рода искривленная аспектная вещь. Когда они упоминают это, они скрещивают их пальцы, похожие на это. — Она подняла средний и указательный пальцы, и скрестила их. — Но когда я пытаюсь разговорить их, они затихают. Они никогда не вели себя со мной так прежде. Они больше не доверяют мне. — Она провела по столешнице рукой. — Знаешь, что является самым странным?

— Что?

— Ты знаешь, как они называют, хвост дьявола на языке Юкатанском Майя? Точно также как кратер: Чиксулуб.

Альтман чувствовал, что его горло пересохло. Он посмотрел на часы. Пятнадцать минут восьмого. Ещё не поздно, чтобы успеть на встречу.

Какое-то время никто не говорил.

Они просто стояли, наблюдая за ведьмой, которая, в свою очередь, придерживалась за плечо Чавы, просто смотрела на существо.

— Ты видишь, сказала она шепотом, который был почти заглушен хрипением существа. — Оно становится все больше.

Она покопалась глубоко в своей сумке и достала оттуда горсть чего-то. Она начала танцевать, медленно чертя круг вокруг существа, только на краю облака, что существо было создало для себя. Она потащила Чаву вместе с собой, опрыскивая что-то в песок перед собой. Это был странный танец, эксцентричный, почти пьянящий. Сначала другие просто смотрели, потом медленно один или два начали повторять, затем еще несколько. Некоторые качали головами, как будто попадали в транс.

Когда она стояла прямо напротив головы существа, она остановилась и начала поворачиваться на месте. Вскоре все стали делать тоже самое, наблюдая за ведьмой, стало понятно — медленно образуется целый круг. Они встали вокруг существа, некоторые из них стояли по колено в воде.

Она раскачала толпу перед нею, отступила, и вышла вперед снова Остальные последовали. Чава зашел слишком далеко и стал кашлять, дыхнув чутка газа, что выделяло существо. Его глаза покалывало, его горло чесалось.

Ведьма подняла свои руки, скрестив свой указательный и средний пальцы. Чиксулуб, прошептала она, и повернулась снова. Слово пошло искаженным из других уст, как стон.

Ведьма медленно превращалась и исчезала, ее спина и нога увеличились. Она отошла на несколько ярдов назад от существа и начала копать песок, пока не раскопала часть сплавного леса, затем снова подошла к существу. Она кивнула головой и указывала Чаве пока он тоже покидал круг и возвращался с корягой. Одни следовали за другими, блуждали по кругу и медленно возвращались.

Кожа, что образовывала серые мешки на спине существа, все утончалась и утончалась, по мере роста мешков. Теперь оно было почти прозрачным. Мешки медленно раздувались, пока они были натянуты, а затем спускались, делаясь примерно ослабленными, пока не набухались снова. За этим было страшно наблюдать. Чава ждал, когда они лопнут.

Ведьма затанцевала вновь. Она подняла кусок бревна повыше, беззубо улыбнулась, и бросила это в существо.

Оно ударило легонько существо в лицо и упало вниз на песок. Существо вообще не среагировало.

— Сейчас ты, — обратилась ведьма к Чаве. — Выше. И сильнее.

Он бросил кусок дерева выше и сильнее, к крайней левой кист е. Он ударил кисту снизу и чутка порвал её. Воздух начал шипеть. Ведьма подняла свои руки и опустила их вниз, а также бросила свои другие куски дерева. Один или два пролетели мимо, один или два отскочили, но больше, чем несколько прокололи мешки, некоторые довольно глубоко. Воздух выскочил из них; ядовитое облако стало медленно развеиваться.

— Теперь иди, — сказала ведьма Чаве, её голос был хриплым. — Ты видишь человека там, обычно вдрызг пьяного. Беги к нему и возьми его бутылку и принеси её ко мне.

Он быстро бежал около круга и к маленькому, но достойному темноволосому пьянице, который слишком близко подходил к облаку и чуть не умер. Человек повернулся и улыбнулся ему. Прежде чем он успел среагировать, Чава схватил бутылку у его ног и побежал обратно к ведьме.

Она взяла это от него и откупорила её. Сзади их протестовал пьяница, некоторые из остальных удержали его.