Чава кивнул.

— Скажи мне, — обратилась ведьма к нему, — имелись ли у тебя сны прошлой ночью?

Чава кивнул.

— Расскажи мне свой сон, — сказала ведьма, и затем внимательно слушала, как он рассказывал его сбивчиво, по частям.

Она указала вперед, на людей, бегущих перед ними, толпа людей около странного существа поднятого впереди.

— Эти тоже, — она сказала, — они тоже делятся своими видениями.

— Что это значит? — спросил Чава.

— Что это значит? — Она указала дрожащим пальцем на существо впереди, его серые мешки сейчас почти в два раза больше человека, облако вредного газа растет. — Ты видишь, что это значит.

— Наши сны создали это существо? — спросил удивленный Чава.

Она ему беззубно улыбнулась.

— Ты думаешь, мы так могущественны? — спросила она и начала снова шаркать вперед. — Нет, — сказала она. Мы не способны. Наш сон — это предупреждение.

— Предупреждение?

— Сон говорит нам — здесь что-то не так, — сказала она. — Мы должны узнать что именно.

Какое-то время они шли по песку без разговоров, старуха тяжко дышала. Чава уже слышал шипение существа, громче, чем шелест прибоя.

— У тебя были сны наяву? — спросила ведьма.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, испугавшись.

— А, да. — сказала она. — Слышу по твоему голосу, что были. Ты должен быть осторожным. Ты нашел это первым. Это значит тебе принимать решения. Чиксулуб: ты знаешь, что значит это слово? — Мальчик покачал головой.

— Ты же в этом городе жил всю свою жизнь, — ругала она его. — Ты живешь с этим словом на устах, и не знаешь его значения?

Он помолчал немного, спросил: — Разве это плохо?.

Она пошевелила своими губами, но ничего не ответила. Наверное, на этот вопрос не стоит отвечать.

— Что значит Чиксулуб? — спросил он через минуту.

Она остановилась и концом посоха начертила фигуру на песке. Это были переплетающиеся линии.

Он скрестил свои пальцы и сымитировал это, делая знак защиты, он знал это с детства.

Она кивнула.

— Что это? — он спросил.

Она ничего не сказала. Она широко раскрыла свой беззубый рот, который выглядел через минуту странно, как бесчелюстная пасть существа на пляже.

— Хвост дьявола, — сказала она. — Дьявол просыпается и трясет своим хвостом. Если мы не сможем его снова усыпить, то нам всем конец.

Нет никакой причины идти туда, думал Альтман. Это было глупо, вероятно чья — то шутка. Ты задаёшь слишком много вопросов, и то, что кто — то провернёт это с тобой просто неизбежно.

Последняя вещь, которая нужна была ему — это мысль о шпионаже и заговоре. Он должен был понять это рационально и с научной точки зрения.

Но вместо того, чтобы пойти к месту встречи, он просто пошел домой. Когда он прибыл, Ада была уже там. Она сидела за столом, и спала. Её длинные темные волосы, были заправлены за уши и аккуратно спускались по её плечам. Альтман поцеловал её шею и разбудил её.

Она улыбнулась, и в её тёмных глазах вспыхнул огонёк.

— Ты позже чем обычно, — сказала она. — Ты ведь изменял мне, не так ли? — сьязвила она.

— По крайней мере, я в лучшей форме, — сказал он.

— Я плохо спала прошлой ночью, — сказала она. — Снились кошмары.

— Мне тоже, — сказал он.

Он сел рядом и сделал глубокий вдох.

— Происходит что-то странное, — сказал он.

Он рассказал ей о том, что он и Филд обнаружили, о звонках, которые он сделал, общий смысл, который чувствовал, и что другие, казалось, принимали участие, что кое-что упущено.

— Это забавно, — сказала Ада. — И не правильно. То же самое было со мной сегодня.

— Ты обнаружила гравитационную аномалию?

— Отчасти, — сказала она. — Или по крайней мере антропологический эквивалент. Предания изменились.

— Какие предания?

— Народные сказки, они начинают изменяться, и очень быстро. Этого раньше не было, Майкл. Никогда.

Альтман был неожиданно серьезен.

— Никогда?

— Никогда.