Шрифт:
– Я в пяти километрах. Нашел удобную площадку.
– Нужно забрать меня. Это на двести метров северо-восточнее места высадки.
– Там же одни деревья и склон! Вертолет не сможет приземлиться.
– Опустишь трос. Взять нужно только меня. Все остальные останутся здесь.
– Я понял, – отозвался пилот.
– Найдешь по свету фонарей. Через сколько прибудешь?
– Минут через десять!
– Жду.
Кузнецов находился не так далеко от Спигги и слышал весь разговор. Его и Элен поведут к пропасти, чтобы там расстрелять. Уолкеру удалось бежать. Возможно, он сможет помочь. Вот только как остановить Спигги, у которого находится стальная коробочка и который собрался улететь на вертолете? Сколько сейчас времени? Их вертолет тоже должен прилететь и дожидаться в двух километрах за пропастью.
Шестеро вооруженных людей окружили их.
– Идите вперед, – произнес один из них, старший.
– Я не понимаю по-английски, – попытался тянуть время Кузнецов. Ответом послужил более чем убедительный тычок стволом в живот.
Они двигались вниз по склону по темным джунглям. Лучи фонарей наемников выхватывали стволы деревьев и листья папоротника. Головорезы окружили пленников со всех сторон. Двое спереди, по человеку с боков и двое сзади. Возможности для бегства не было никакой.
– Элен, – произнес Кузнецов. Она повернулась к нему. – Я хотел попросить прощения. Она кивнула.
– Я знаю, что тебя не исправить, – ответила она. Но сейчас я не хочу думать о каких-то обидах. Мне сейчас не до этого. Можешь считать это прощением.
Деревья впереди расступились, и они оказались на краю пропасти, в глубине которой царил мрак. Слева пропасть пересекал древний веревочный мост, уходящий в темноту. Звезды мерцали над темными пиками Гималайских гор.
– Встать на край, – приказал старший из наемников, который лично получал указания от Спигги.
Женя и Элен подошли к краю пропасти. Кузнецов мимоходом посмотрел вниз. Под ними, метра на полтора ниже края, находился уступ. Можно на нем укрыться, только какой смысл? Охранники подбегут к краю обрыва и расстреляют их на этом выступе.
Шестеро вооруженных людей отошли от края пропасти на несколько метров. Они подняли винтовки. Старший встал с краю. Кузнецов усмехнулся – расстрельная команда.
Сверху раздался стрекот лопастей вертолета. Людям Спигги пришлось оторваться от своих целей и поднять головы. Женя тоже поднял голову. Да, это был геликоптер, только не «Сафари на вертолетах». Какой-то другой, более широкий и мощный. Спигги прилетел проконтролировать расстрел.
Женя перевел взгляд на склон горы. Где-то среди листвы мигнул огонек света.
Старший из наемников поднес к губам рацию и начал переговоры с вертолетом. Ни он, ни его товарищи не видели огонька, светящего из леса у них за спиной.
Кузнецов не отрывал взгляд от светового круга. Тот на мгновение исчез, затем вновь появился, превратившись в длинный луч. Луч опустился на землю.
Женя, уже не опасаясь никого, изобразил поклон. Вслед за этим он обхватил Элен за талию и вместе с ней прыгнул на уступ у края скалы. Уолкер, конечно, имел в виду, чтобы они упали на землю. Но быть скрытыми от пуль на уступе еще лучше.
Резкая очередь из М-16 перекрыла стрекот лопастей вертолета. Пули визжали, впиваясь и отскакивая от края пропасти. Кузнецов и Элен, прижавшись к скале, застыли над обрывом.
Манхэттен, Нью-Йорк
Стивен Доулз отпер дверь своей квартиры, находящейся на тридцатом этаже фешенебельного небоскреба в Манхэт-тене. Сегодняшний день выдался самым неудачным за всю неделю. Сегодняшний день показал, что рейтинг передачи «Доулз анализирует...» упал до рекордно низкой отметки. Что-то потерялось. Ни в коем случае это нельзя было сказать о профессионализме Доулза. Скорее всего, зритель устал от его анализа политических, экономических, социальных событий. Возможно, Доулз не может найти свежую тему, а возможно, зритель устал от него самого.
Он включил свет и, прислонив дипломат к стене, принялся снимать ботинки, продолжая думать. Вероятно, придется менять формат передачи. Он не делал этого уже пять лет, да и не хотел, в силу возраста. Только молодой журналист сможет быстро перестроиться, превратить аналитическую программу в ток-шоу. Для Доулза этот процесс будет проходить трудно и болезненно, да и ток-шоу вести для него тяжело.
– Извините, мистер Доулз, – внезапно раздался в комнате голос, – но если вы и дальше будете так упорно меня не замечать, мне придется уйти.
Доулз поднял глаза. В его любимом кресле у окна сидел человек, которого он не знал.
– Берите что хотите и идите прочь, – ответил Доулз. – Мне не хватало сегодня только ограбления.
– Я не грабитель, – ответил человек.
«Грабителем он, конечно, являться не мог, – подумал Доулз. – Дорогой костюм, галстук с бриллиантовой булавкой, аристократическое лицо. Вот только как он проник в запертую квартиру?»
– Мне нужно было с вами встретиться, мистер Доулз, – произнес незнакомец, словно читая мысли. – Но вы все время на людях. Мне необходимо было встретиться с глазу на глаз, поэтому пришлось прибегнуть к хитростям. Я рад нашей встрече. Меня зовут Ганс Бисбрук.