– Как его зовут? – спросил Вервекс.

– Его зовут… – Кама задумалась. – Орс.

– Просто Орс? – удивился Вервекс. – У него есть родовое имя? Или он из простолюдинов?

– Нет. – Она усмехнулась. – Он не из простолюдинов. Но у него смешное родовое имя. Он Маленький.

– Маленький? – не понял Вервекс.

– Маленький – это родовое имя, – объяснила Кама. – Маленький Орс получается.

– Ага, – улыбнулся Вервекс и, обернувшись на рык дяди, прошептал: – Ладно. Тогда будет не Маленький Орс, а Орс Маленький. А с Лавой мы и не могли сойтись. Она вытянулась, на полголовы выше меня. Разве это дело, жена выше мужа?

– Не дело, – прошептала Кама, когда Вервекс уже отстал. – Только разве в этом дело? Ты все слышал, Орс?

– Да, – чуть недовольно пробормотал тот. – Спасибо за заботу. Только ты забыла сказать этому парню, что потеряла не только ярлыки, которых у тебя и не было, кстати, но и самого своего спутника. Тело его уж точно. Может быть, княжич и тело бы для меня нашел?

– А вот это уже твоя забота, – не согласилась Кама.

…Усталость навалилась внезапно. Уже через полчаса после разговора с Вервексом Кама была готова упасть с лошади, но неожиданно лес расступился, и на покрытом известковыми проплешинами холме появилась дозорная араманская башня с невысокой, в полтора роста, оградой, а за ней и двор, и коновязь, и припорошенные снегом стожки сена, и кострище, и туша кабана на вертеле, и пара дюжин белозубых улыбающихся араманских воинов. Почувствовав удивленные взгляды молодцев, Кама не отказала себе в удовольствии продемонстрировать парням окровавленную улыбку, но с коня не спрыгнула, а сползла и, поправив показавшийся вдруг неподъемным мешок, нашла взглядом Вервекса.

– Давай за мной, – махнул он ей рукой. – Я распорядился, сейчас будет еда, питье, теплая постель, а вперед всего этого теплая вода и чистая одежда. Боюсь, что твоя, кроме гарнаша, уже ни на что не годится. Оставишь ее здесь. Думаю, когда ребята узнают, что ты натворила, они повесят ее на стену и будут приносить ей клятву перед дозором.

– Хорошо, – пробормотала Кама, следуя за княжичем по узкой лестнице. – Я только проверю, не обделалась ли. Если обделалась, то исподнее сожгу. Зачем им дерьмо на стене?

– Я бы обделался, – признался Вервекс, открывая низкую дверь на третьем ярусе башни. – Это покои моего дяди. Как видишь, камин тут есть. Сейчас будет вода, еда, одежда, вино. Вон постель. Корыта нет, но вот циновки, на них можно стоять, а воду лить прямо на пол. Как все сделаешь, звякнешь в этот колокол. Ребятки придут, все уберут. Ляжешь поспать. Завтра с утра отправимся в Тун и все устроим. И это… – Вервекс замялся. – Я не знаю, как ты все это сотворила… Будь у меня даже полсотни воинов, я бы не отдал приказ атаковать такого зверя. Никто и никогда не убивал его. Говорят, что они даже умирают, обращаясь в камень. Так что…

– Магия, – прошептала Кама. – Мне помогла магия.

– Ну, если только, – с облегчением выдохнул Вервекс. – А то я уж думал, не вселился ли в тебя какой-нибудь демон. И вот еще. Я, конечно, понимаю, что ты – Пасба Сойга. Наверное, дальняя родственница знаменитого наставника из Лаписского замка. Но я должен тебе выразить свое сочувствие по поводу тех смертей в крепости Ос. Я очень сожалею, что все так произошло.

– Спасибо, Вервекс, – почувствовала, как сон улетучивает, Кама. – Я тронута. И насчет демона тоже. Ты мне польстил. Но мы будем спешить. Мне нужен час, чтобы привести себя в порядок. После этого никакого сна. Нужно срочно скакать в Тун. У меня плохие новости, Вервекс. Война.

Из покоев дяди, которые оказались обычной комнатушкой походного вояки размером десять на десять шагов, Вервекс вышел с лицом человека, узнавшего о внезапной кончине всех близких родственников. Через минуту пятерка бравых молодцев, которые теперь уже смотрели на Каму так, словно перед ними и в самом деле явился какой-нибудь демон, поставили на пол четыре ведра горячей и два ведра холодной воды, бутыль мыльного раствора и разложили на столе яства и вино, а на жестком лежаке пару белья, порты, рубаху и шерстяной котто явно большого размера.

– Меньше не было, – прокашлялся один из араманов и, захлопнув дверь, крикнул уже со ступеней: – А сапог и вообще нет.

– А если кто-то будет подглядывать, – Кама подошла к щелястой двери, – то я лишу зрения на месяц. И нашлю расстройство живота.

По лестнице загремели сапоги воинов.

– Неужели у тебя еще есть силы? – удивился Орс, когда Кама занавесила дверь одеялом и стала сдирать с себя окровавленные лохмотья и отправлять их в камин, ничего не оставляя араманским стражникам для почитания и поклонения.

– Сил нет, – призналась Кама, – но перед глазами стоят лезущие по стенам гахи. Поверишь, я их боюсь. И хочу убраться как можно дальше отсюда.

– Неизвестно еще, какие планы на тебя у местной угодницы, – напомнил Орс. – Гахи нас, конечно, поторопили, но через недельку мы все равно бы к ней отправились. И признаюсь тебе, мне тоже не хотелось бы здесь задерживаться. Хотя рухнувшая Змеиная башня явно погребла под собой не одну сотню гахов. Может быть, даже завалила проход в Донасдогаму!