— Еще одно, ваше величество. Этот киванивод, Торккинууминаад, сейчас как раз там, у гробницы. Там он творит свои молитвы. Я узнал это от Ватиимераака.

— Превосходно. — Голова у Валентина шла кругом. — Деревенский киванивод бормочет пьюриварские молитвы у гробницы понтифика! Просто великолепно.

Приведи ко мне Магадоне Самбису, Аарисиим.

— Ваше величество, сейчас совсем еще рано…

— Ты слышал, что я сказал?

Метаморф низко поклонился и отправился за Магадоне Самбисой.

— Вы находите гробницу древнего понтифика, Магадоне Самбиса, и умалчиваете об этом? И когда ныне царствующий понтифик приезжает к вам на раскопки, вы и от него скрываете это известие? Право же, мне трудно в это поверить.

До рассвета оставался еще час. Магадоне Самбиса, поднятая с постели, казалась еще более бледной и изнуренной, чем вчера, и в глазах у нее появился страх. Однако она сохранила часть той несгибаемой воли, которая вознесла ее на высоты своей профессии, и в голосе слышался даже некоторый вызов:

— Кто рассказал вашему величеству об этой гробнице? Валентин пропустил дерзкий вопрос мимо ушей.

— Ведь это по вашему приказу все хранили молчание?

— Да.

— Вопреки настойчивым возражениям доктора Гуукаминаана, как я слышал?

Ярость исказила ее черты.

— Я вижу, вам все успели рассказать. Кто это был? Кто?

— Позвольте напомнить вам, госпожа, что это я здесь задаю вопросы. Так это правда, что Гуукаминаан был против сохранения тайны?

— Да, — очень тихо ответила она.

— Почему?

— Он смотрел на это, как на преступление против истины, — все так же тихо сказала Магадоне Самбиса. — Вы должны понять, ваше величество доктор Гуукаминаан был беззаветно предан своей работе. А она, как и у всех нас, заключалась в раскрытии неизвестных сторон нашего прошлого с помощью археологических методов. Он посвятил этому всего себя, он был ученым в полном смысле слова.

— Следует понимать, что вы не настолько преданы своему делу?

Магадоне Самбиса покраснела и пристыжено отвела глаза.

— Признаю, что мои действия могут привести к такому выводу. Но иногда даже истина должна, хотя бы на время, уступить тактическим соображениям.

Вы как понтифик, конечно, не станете этого отрицать. У меня были причины, достаточно веские, на мой взгляд, не спешить с обнародованием открытия гробницы. Доктор Гуукаминаан не соглашался с моей позицией, и мы с ним долго и упорно сражались. Это был первый случай, когда мы, два руководителя экспедиции, не сошлись во мнениях.

— И в конце концов возникла необходимость его убрать? Потому что он сдался с большой неохотой, и вы не были уверены, что он будет молчать?

— Ваше величество! — в приступе шока вскричала она.

— Мотив довольно весомый, не так ли?

Она беспомощно воздела руки, обратив ладони вверх, и смогла ответить далеко не сразу. Но, начав говорить, она овладела собой.

— Предположение вашего величества для меня оскорбительно. Да, я виновна в том, что умолчала о гробнице. Но клянусь вам — к смерти доктора Гуукаминаана я не имею никакого отношения. Не могу передать, как я восхищалась этим ученым. У нас бывали профессиональные разногласия, но…

— Она с опустошенным видом потрясла головой и добавила еле слышно: — Я его не убивала и не имею представления, кто это сделал.

Валентин решил на время удовлетвориться этим. Ему трудно было поверить, что она всего лишь разыгрывает свое горе.

— Хорошо, Магадоне Самбиса. Объясните, однако, почему вы решили скрыть находку гробницы?

— Сначала мне придется рассказать вам старую пьюриварскую легенду, которую я услышала от киванивода Торккинууминаада в тот самый день, когда , k нашли гробницу.

— Это так необходимо?

— Совершенно необходимо.

— Хорошо, рассказывайте, — вздохнул Валентин. Магадоне Самбиса облизнула губы и перевела дух.

— Был один понтифик, и жил он в те времена, когда Стиамот уже завоевал пьюриваров. Юношей понтифик сам участвовал в войне. Ему поручили охранять пленных пьюриваров, и он слышал то, что они рассказывали вечерами у костров. Так он узнал о Велализьерском Кощунстве — о том, как Последний Царь принес в жертву двух морских драконов и о разрушении города, последовавшем за этим. Услышал он также о снесенной Седьмой пирамиде и о святилище под ней, которое пьюривары называли Храмом Крушения. Они говорили, что там со дня Кощунства замурованы некие предметы — если пользоваться ими умеючи, они дадут своему обладателю божественную власть над силами пространства и времени. Юноша запомнил этот рассказ и после, когда стал понтификом, приехал в Велализьер с намерением найти святилище Седьмой пирамиды, Храм Крушения, и открыть его.