— Хоть заказывай штамп «Оставить, как было», — грустно пошутил замредактора, когда поток исковерканных статей, корреспонденций и заметок катастрофически возрос.

— Я занят, подождите в коридоре! — закричал Муровашко, когда Елена со срочным материалом зашла в его кабинет. — Надо сначала по телефону узнавать, смогу ли я вас принять, а не врываться… — недовольно говорил он.

— Статья срочно в номер, — чуть покраснев, сказала Елена.

— Подождет и она. И потом, что это за клякса? Все перепечатайте, тогда приносите.

— Помарка не мешает. Она над заголовком. Страница — чистая.

— У вас нет чувства элементарной ответственности, товарищ Ивченко, — отчеканил Муровашко, — понесли бы вы материал с помаркой, пусть небольшой, к первому секретарю обкома? А к ответственному секретарю редакции все можно.

Елена выбежала из кабинета возмущенная. Савочкин внимательно прочитал статью, и срочно направил в набор.

Постепенно вокруг ответственного секретаря образовался вакуум или, как говорили в кулуарах редакции, «Муровашкова пустота». Работники отделов, не сговариваясь, минуя начальника штаба, несли все оригиналы на читку Савочкину и Захарову, защищая материалы от секретарской «правки» и не желая выслушивать длинные и назойливые нравоучения.

— Моя ошибка, — вздыхал Захаров, — предложили кандидатуру — я с радостью согласился и даже обрадовался — ведь без секретаря как без рук… Потом выяснил, что в районной редакции он недолго продержался. Затем на административной работе в какой-то районной конторе был… Да поздно уже самобичеваться, проворонили. Правда, вчера договорился: ему предложат место начальника областного агентства «Союзпечать».

— А согласится? — Савочкин вопросительно посмотрел на редактора.

— Он-то согласится — я в этом не сомневаюсь. Любит начальственные должности, ранги. Есть где проявить административный раж, — усмехнулся Захаров, — но кого же в штаб? Барабаша, что ли?

— Он бы потянул, — твердо сказал Савочкин, — но годы… на пенсию уже вот-вот.

Захаров придвинул блокнот и что-то записал.

— А что если вас, Сергиенко?

— Не моя стихия секретариат… Увольте, Василий Захарович.

— Да, плохо без Петренко, — со вздохом произнес Захаров. — С ним я был всегда спокоен, а сейчас… И без Курганского плохо. Где найдешь такого виртуоза? Ведь как с письмами работал!

— Незаменимых, Василий Захарович, нет, — отчеканил Савочкин.

— Я эту формулировку тоже знаю, Илья Терентьевич. Незаменимых нет, а заменить некем. Так давайте об этом заботиться все вместе.

Раздался телефонный звонок. Василий Захарович снял трубку.

— Легок на помине, Михаил. О тебе говорили. Рады твоим успехам. Интересная «вечерка», даже, честно говоря, завидую. И горюем, не можем пока найти второго Петренко.

— Не иронизируйте, Василий Захарович. Такие «фитили» нам ставите, что на стуле подскакиваю. А как ваш новый отсек?

— Чернильная душа.

— Ого-го! Зачем так сильно? На вас не похоже.

— Вывел из терпения.

— И что же?

— Будем подбирать.

— Да у вас же столько кадров! И каких! Немного отшлифовать, помочь — и готовый секретарь, — живо ответил Петренко. — В аппарате у вас золотые ребята, дай бог нам таких. А вам, Василий Захарович, я звоню по приятному поводу. У Курганского завтра тройной праздник. Мы бы очень хотели, чтобы вы, Сергиенко, Лена, Дорош, в общем, все его старые друзья пришли и поздравили.

— А по какому поводу поздравлять?

— Секрет, Василий Захарович.

— Ох, уж эти детективы, — ухмыльнулся Захаров. — Зададим наводящий вопросик: по старому адресу к нему приходить?

— В том-то и дело, что нет.

— Тогда первое ясно. Новая квартира. Молодцы, что добились. Ну а дальше что? — Захаров пальцем погладил брови. — Мальчишник будет?

— В том-то и дело, что нет. Можно и даже надо, наверно, приходить с женами.

— Проясняется… Вечер с активным участием Марии Герасимовны?

— Сдаюсь.

— Ну а для выяснения третьего праздника я и наводящего вопроса не нахожу, — чистосердечно признался Захаров.

— Военная тайна. Она остается неразгаданной, — загадочно подытожил Петренко.

И действительно, не мог же Захаров знать, что Курганский и Маша вместе с Петренко полдня провели в детском доме «Красное солнышко». Обратно они возвращались с двухлетней Настенькой, родители которой погибли во время автокатастрофы.