— Я у вас этого и не прошу. Хотя мой новый начальник надерет мне задницу, если прознает об этом. Он бы потребовал переписать фамилии и адреса всех, кто здесь был. А вас упечь за решетку. — Полицейский вздохнул. — Возвращайтесь домой. Заберите свое обращение с собой. И не высовывайтесь.

— Бен Андерсон поехал к «Хранилищу» собирать подписи там.

— Я попробую увести его оттуда, прежде чем это сделает кто-либо другой.

— Все это неправильно, — пробормотал Билл.

— Знаю, — кивнул Эверсон. — Однако пока что это закон, и до тех пор пока положение дел не изменится, моя задача — обеспечивать его выполнение.

Развернувшись, он направился к своей машине.

— Спасибо, — сказал ему вдогонку Билл. — Вы хороший человек.

— А сейчас настали плохие времена. Возвращайтесь домой. Не создавайте себе неприятностей. Держитесь подальше от «Хранилища».

Они с Джинни дождались, когда Шеннон вернется домой.

Дав ей время сходить в ванную, перекусить, выпить стакан сока, они пригласили ее в гостиную.

Сразу поняв, что случилось что-то неладное, Шеннон со вздохом уселась напротив.

— Ну а теперь-то что?

— «Ночные управляющие», — сказал Билл.

Шеннон побледнела.

— Где вы услышали про них?

— У меня есть свои источники. — Улыбнувшись, Билл постарался сохранить небрежный тон, но сам почувствовал, что потерпел полное фиаско. Оставив тщетные попытки, он продолжал уже серьезно: — Кто они такие?

— Точнее сказать, что это такое, — тихо промолвила Шеннон.

Билл почувствовал, как у него вдруг пересохло во рту.

— Ну хорошо, пусть будет так. Что это такое?

— Я… честное слово, я не знаю, — пробормотала Шеннон. — По-моему, этого никто не знает. Но… ничего хорошего в них нет. — Она глубоко вздохнула. — Никто о них не говорит. Все боятся.

— Но ходят какие-то слухи.

— Ходят слухи, — кивнула Шеннон.

— И какие же?

Она облизнула губы.

— Они убивают людей.

— Ты в это веришь? — спросила Джинни.

Шеннон молча кивнула.

Билл пристально посмотрел на свою дочь.

— Одна женщина сказала, что именно «ночные управляющие» обеспечивают соблюдение комендантского часа. По ее словам, она их видела.

— Я так не думаю, — возразила Шеннон.

— Это еще почему?

— Потому что их никто никогда не видел. И, полагаю, никто за пределами «Хранилища» о них даже не слышал. Думаю… думаю, они никогда не покидают «Хранилище».

— Никогда не покидают? — переспросила Джинни.

— Я так думаю.

Билл задумчиво кивнул.

— Они никогда не покидают «Хранилище». Возможно, нам удастся этим воспользоваться.

— Каким образом? — спросила Джинни.

— Не знаю, — сказал Билл. — Пока что еще не знаю. Но любая мелочь может оказаться полезной. Знание — сила, а у нас в этой организации есть свой лазутчик.

— Я? — спросила Шеннон.

— Да.

— И что… что я должна делать?

— Держать глаза и уши открытыми, — сказал Билл. — И искать слабые места.

Ему объявили войну.

Бен не знал, откуда это стало известно, но руководство «Хранилища» каким-то образом прознало о том, что он работает над большим разоблачительным материалом.

И за ним начали охоту.

Бен позвонил, чтобы получить у кого-нибудь из руководства обычную цитату «в духе руководящей линии партии», но вместо этого попал на мистера Лэма. Он начал было объяснять менеджеру по кадрам, что он свободный журналист, работает над статьей для общенационального журнала, но тот его грубо оборвал.

— Над большой статьей, мистер Андерсон? — В голосе мистера Лэма прозвучала язвительная усмешка. — Ты хочешь написать разоблачительный пасквиль, долбаную сенсацию, поганый членосос!

Опешивший Бен молчал.

— Мы знаем своих друзей. И мы знаем своих врагов.

После этого в трубке щелкнуло и послышались короткие гудки, и хотя Бен работал журналистом уже больше двадцати пяти лет и повидал на своем веку всякое, сейчас у него затряслись руки и гулко заколотилось сердце.

Было в этом «Хранилище» нечто зловещее.

Однако ему дали шанс. Кто-то из руководства «Хранилища» вышел на него, кое-что подсказал, дал кое-какие советы. То же самое подтвердили Билл и Шеннон.