Под боковым раструбом лежала какая-то куча лохмотьев, ветер шевелил клочки ткани.

– Твою мать! – воскликнул Борис и, соскочив с повозки, помчался к этой куче.

Степан бросился за ним, уже догадываясь, что происходит.

– Это… это что? – запыхавшись, проговорил он. – Я правильно понял, что?..

– Да, черт возьми! – прорычал Борис. – Это гребаный Расул! Они пропустили его через дробилку!

Степан нерешительно приблизился, боясь увидеть неприятную картину. И он не ошибся.

Куча лохмотьев была человеческим телом. Неестественно вывернутые ноги, приплющенная голова с висящим глазным яблоком, белые осколки костей, торчащие из перебитых рук, – все это было еще живым, оно дрожало, булькало, хрипело, источало густую темную кровь.

– Степа… Степа, мы в жопе, – тихо проговорил Борис.

– Опять?

– Ладно, некогда плакать. В деревне есть врач, надо быстро тащить его туда. Черт, даже бинта нет. А ну-ка давай…

Борис взялся за край изодранной в клочья одежды.

– Какой врач, где ты будешь его искать? – запротестовал Степан. В эту минуту ничто не заставило бы его поверить, что этот испускающий дух кусок мяса можно как-то лечить.

– Меньше слов, Степа! Берись! – Борис чуть не плакал, он и сам понимал безнадежность своей затеи. – Там точно есть врач, я видел вымпел над воротами. Тащи!

Они донесли тело до повозки, оставив за собой дорожку из крупных кровяных клякс.

– Пошла! – Борис хорошо хлестнул лошадь и побежал рядом с повозкой. Степану оставалось только присоединиться.

Добрались быстро, минут за пять – семь. Борис указал на крепкий двухэтажный дом за высоким забором. В воротах и в самом деле болталась какая-то желтая тряпка.

На стук вышла немолодая опрятно одетая женщина.

– Лекарь занят с больными, – сообщила она, а потом взгляд упал на то, что ей привезли, и она едва не взвизгнула.

– Вот! – Борис протянул ладонь с золотыми монетами.

– Я сейчас открою ворота…

– Беги, договаривайся, – пробормотал Борис, когда они оказались во дворе. – Говори, что хочешь. Любые золотые горы сули. Я пока этот фарш в кучу собрать попытаюсь…

Степан поспешил за женщиной в фартуке. Они поднялись на второй этаж дома. За легкой двустворчатой дверью показалось большое и светлое помещение. Внутри были двое – один лежал на простом деревянном столе, второй стоял рядом, с каким-то тускло-блестящим инструментом в руках.

Вот этот второй совсем не походил на доктора. Скорее на кузнеца или слесаря. Или, может, продавца из мясной лавки. Затертый кожаный фартук, грубые узловатые руки, сальные пряди волос, падающие на плечи, – первое, что увидел Степан.

Потом он рассмотрел пациента, и его едва не вытошнило.

Несчастный лежал вниз лицом. На его спине под лопатками словно выросли пчелиные соты. Сотни маленьких темных отверстий, в которых что-то шевелилось.

Лекарь прикладывал к этим отверстиям инструмент, в нем что-то щелкало, и шевелящийся паразит извлекался из кожи.

– У них тяжелый больной, и они платят золотыми талерами, – быстро проговорила женщина.

Доктор с пониманием кивнул, что-то сказал пациенту. Тот молча поднялся, накинул рубаху и вышел, старательно глядя куда-то мимо Степана. Показалось, он даже рад перерыву в процедуре.

Тем временем наверх подняли Расула – Борису помогал какой-то бородатый дворовый работник в брезентовых рукавицах.

Расула уложили на стол. Лекарь тут же принялся разрезать тряпье на его теле и внимательно рассматривать повреждения.

– Делайте что хотите, – сказал Борис. – Мне не надо, чтобы он прыгал и смеялся. Только чтобы жил. Ну и говорил немножко… Хотя бы день. Плачу золотом независимо от результата.

– Каттраш мокко буукх! – проговорил доктор, поморщившись. При этом он отряхнул с руки кровь Расула, которой успел заляпаться.

– Да я и сам знаю, что ему кранты! – прокричал Борис. – Но ты хоть попытайся!

– Мне нужно помогать. – На этот раз Степан понял слова лекаря. – Мойте руки.

И он кивнул на медный тазик, стоящий у входа на табуретке.

Дальше началось то, что Степан хотел бы начисто выжечь из памяти.

Ему велели держать наготове стеклянную банку с теплой водой. И по команде лить воду на тело, в нужные места. Лекарь пока лишь исследовал повреждения – высматривал осколки костей, песок, камешки, мелкий мусор и фрагменты одежды, попавшие в раны.