Впереди показалось кирпичное здание временного штаба. Почему-то Степана провели мимо главного входа, где на него презрительно зыркнул часовой, повели дальше, к торцу длинного здания.

– Вот и подвальчик пригодился, – невозмутимо отметил кто-то из конвоиров.

Спина тут же взмокла. «Какой еще подвальчик, зачем?!»

В голове все поплыло, Степану казалось, что нужно всего лишь проснуться – и все вернется к прежнему порядку. Он будет дремать в вагоне, а паровоз тем временем понесет его в столицу, где в тихой квартирке останется только дождаться брата…

Спустились по ветхой крошащейся лестнице. Степан нырнул в затхлый влажный воздух, как в болото. Тьму здесь разгоняла лишь пара желтых масляных ламп, подвешенных к низкому потолку.

Прошли по коридору, по обеим сторонам которого зияли черные прямоугольники дверных проходов. Коридор оканчивался просторным помещением, разделенным занавеской из грязного брезента. Здесь же стояли какие-то ящики, бочонки, чурбачки, заменившие мебель.

Двое вооруженных пограничников поднялись при виде Степана.

– Стой, – негромко сказали прямо в ухо, и в плечо вцепились твердые пальцы.

Из-за брезента доносились голоса. Степан прислушался, и у него едва не подкосились ноги.

– Я еще раз вам говорю – я собирался доставить в бюро вещественное доказательство, которое нашел и выкупил у вонгов. Поэтому и переоделся, как кечвег. Сами понимаете, с кочевниками вонги разговаривают охотнее, чем с оперативниками.

«Борька… Да как же так!»

– Звучит красиво, но неубедительно, – отвечал Борису незнакомый голос со странным тягучим акцентом. – Представительство оперативного бюро не подтверждает факт вашего задания…

– Конечно, оно не подтверждает! О вылазке знает только мой непосредственный начальник в Риве! Вы угробите не меньше трех дней на подтверждение, а тем временем…

– Послушайте, капитан! – оборвал Бориса невидимый собеседник. – Теперь уже бывший капитан, думаю… Ваша ситуация предельно всем ясна. Вас задержали на территории противника, в одежде противника, а при себе вы имели часть пускового устройства контрабандных боевых ракет. Тех самых, которые использовались при нападении на дипломатическую миссию.

– Я забрал этот чертов пульт у вонгов!..

– Помолчите! В другой обстановке, может, и нашлись бы люди, которые поверят в ваше мифическое задание. Но вы не учли того, что мы многое о вас знаем. Например, некоторые подробности ваших давних деловых отношений с дикарями. Мы знаем даже про вашу кечвечку… как ее там… Талия? Тария? Вам многое сходило с рук благодаря статусу офицера-оперативника, но сейчас вы зашли за грань. Факт предательства налицо, а доказательствами вы нас снабдили в достатке!

– Господин следователь, я не предатель, а все мои отношения обусловлены служебной необходимостью!

– Не тратьте силы, офицер. Вы не понимаете серьезности ситуации. А нам она более чем очевидна. Введите!

Последнее слово прозвучало как приказ. Степан понял, что его толкают в спину. Брезентовая штора отъехала в сторону, Степан и Борис увидели друг друга.

Борис вздрогнул и, кажется, даже побледнел.

– Степа… ты же уехал…

– Уже приехал! – хохотнул майор, усаживая Степана на пыльный ящик.

Борис был все в той же кожаной одежде кочевников, теперь уже изодранной. На его лице темнели синяки, а под носом засохла кровь. Взгляд его был таким, что Степан еще больше испугался. Впервые он видел брата таким растерянным и ошеломленным.

– Уводите, – махнул рукой следователь.

Степан впервые взглянул на него. Это был подтянутый человек трудно определимого возраста, в красном мундире, перетянутом ремнями. Национальность его тоже не определялась, он не походил ни на кого. Узкий рот, белые водянистые глаза, густые рыжие волосы ежиком… Скорее всего, показалось Степану, еще один странник из неведомой вселенной.

Бориса подняли, но он успел обернуться.

– Степа… говори все как есть. Меня не выгораживай.

Майор и еще двое конвойных увели Бориса во мрак коридора.

– Вам лучше прислушаться к совету, – проговорил следователь, внимательно осматривая Степана. – Это единственное, что вам остается.

– Что вам нужно? – с трудом проговорил Степан, чувствуя, как вдруг пересохло во рту.

Следователь неторопливо собрал разложенные на коленях бумаги, отправил их в портфель.

– Меня зовут Ракс-Ди, полковник Ракс-Ди. Я – заместитель председателя дивизионного судебного комитета. Я должен вас допросить, но… Пожалуй, я сделаю это позже. Сейчас вы явно не в себе. А трибуналу потребуются внятные показания. Поэтому сделаем так: я коротко опишу вам ситуацию, дам время на раздумья, а затем мы еще раз встретимся и уладим формальности. Вас устраивает?