Борис плеснул напиток в темные металлические стаканчики.

– И без самодеятельности больше. Я вернусь.

Выпили, помолчали. Степан задумался о том, что никогда не видел и не представлял брата таким. Борька всегда был веселым раздолбаем. Поговорить с ним серьезно не удавалось почти никогда и никому.

И вдруг – такие перемены. Появились убеждения, принципы, какой-то даже нравственный стержень. Видать, недаром прошли эти десять лет. А редкие встречи не давали ему повода раскрыться.

– Что ты собираешься делать, Боря? – спросил Степан.

Брат сокрушенно покачал головой.

– Надеялся доказать, что не кечвеги начали войну, но… Не знаю, Степа. Не знаю. Чувствую, все пойдет по накатанной. Племя скроется в горах, затянется вялая партизанская борьба, облавы, кровь…

– И какая у тебя роль в этой борьбе?

– Да никакой… Прослежу хотя бы, чтоб мои благополучно спрятались. Попробую убедить… не знаю. – Он махнул рукой.

– А с чего ты так уверен, что не они начали? Может, тебя за нос водят и используют, Верная Рука – друг индейцев?

– Ну что ты… Я ж не совсем Буратино. Видишь ли, мне достоверно известно, что двор не вел никаких переговоров с племенем. Все было по-другому. Переговорщики приехали, расставили шатры, устроили пьянку. Гвардейцы поймали двух кечвегов-геологов. Их отпинали ногами и сказали, что завтра ждут командора на поклон. Не дождались, естественно, уехали. Вот и вся дипломатия.

– Откуда известно?

– Так я ж сам был сопровождающим в первой миссии. Не скрою, с трудом удалось затесаться. Но ничего, там быстро выслужился, выбился в люди, сам геральд-министр со мной за ручку прощался. На фоне его рыхлого воинства нетрудно быть молодцом, если честно.

– Так вот оно что! – Степан хлопнул себя по лбу. – А я-то думал, чего этот ряженый ко мне все лез.

– Какой еще ряженый? – Борька даже вилку выронил.

– Ну, этот ваш министр… командующий. Сам подошел, сам сюда в разведку и сосватал.

– Ох ты ж… Надеюсь, ты ничего там ему не набуровил?

– Нет, буровил в основном он.

– Вообще удивляюсь, Степа, как ты страну пересек и даже ни во что не вляпался. Ты ведь даже языков не знаешь.

– Выкручивался ловко. Как-нибудь расскажу, посмеемся…

– Так не томи, рассказывай уже.

– Нет, погоди. – Степан отставил тарелку. – Я тебе другое хотел поведать. Сразу надо было, только, извини, никак мысли в кучу не соберу.

– Ну, собирай.

– Ну, слушай… – Степан на минуту задумался, барабаня пальцами по столу. – Подвозил я одного из ваших. На «спиртовке». Да-да, я тут успел шофером послужить, не удивляйся. Он что-то вроде эксперта по вооружению. Прибыл сюда, чтобы определить, чем вашу вторую миссию накрыло. Так вот, он тоже сомневается, что кочевники могли такую операцию замутить.

– Продолжай, интересно.

– Говорит, больно сложное оружие. Какое-то автоматическое, самонаводящееся… То ли «Тернополь», то ли «Китобой»…

– Может быть, «Краснополь»? И «Китолов» – не?

– Во, точно!

– Но это полная ерунда, – разочарованно вздохнул Борис. – Для этих снарядов нужны большие пушки, а кто сюда пушку потащит? Да и не спрячешь ее среди пустыни.

– Вот он то же самое говорил. Но ты погоди. Самое интересное слушай. Тот контрабандист, с которым я через лес шел – Расул, – он груз тащил. Я видел, как разбился ящик. Там были снаряды.

– И что? – пожал плечами Борис. – Довольно обычное дело для «контрабасов». Тут, Степа, частные бронепоезда катаются, не встречал? Там пушки стоят, им боезапас нужен.

– Да помолчи. В первый же день я с разведчиками попал в деревню вонгов. И знаешь, кого я там встретил?

– Неужели Филиппа Киркорова?

– Смешно. Но нет, не его. Я там встретил Расула. А теперь прикинь-ка хрен к носу, а?

– Та-ак… – Борис резко посерьезнел, встал и прошелся по хижине.

Степан пару минут наблюдал, как он бродит от стены к стене и что-то бормочет под нос. Наконец остановился.

– А снаряды как выглядели, запомнил?

– Ну, непростые. Желто-зеленые вроде. С какими-то мелкими деталюшками, крылышками, что ли…

– Хм-м… – Борис вдруг расплылся в непонятной улыбке. – Скажи своему эксперту, пусть идет дворы подметать. Ему даже в голову не пришло, что никакой это не «Китолов». Это «Грань», Степа!

– Объясни причину радости. Мне твоя «грань» ни о чем не говорит.

– «Грань», Степа, – это почти то же самое, что «Китолов». Тоже самонаводящийся реактивный снаряд. Но запускается он не пушкой, а чертовым минометом!