А он, словно в насмешку, гладил по голове и шептал:

— Тише. Тише, Дашенька. Все закончилось. Все хорошо. Это был всего лишь бесконтрольный выброс силы. Такое случается. Поверь, в некоторых случаях это даже нормально.

В некоторых случаях?

— Зато теперь ты можешь с гордостью говорить, что знаешь, каково это — открыть душу, — продолжал куратор. — Ты познала душу Огня, малышка. Ты имеешь все шансы стать величайшим магом.

Я протестующе замотала головой и вновь попыталась отстраниться, но Глун не пустил. Он не отпустил и тогда, когда проревел звонок. Благо сокурсники входить в аудиторию не решились. Видимо, попросту боялись сунуться сюда, отлично понимая, что Глун не в лучшем расположении духа и вообще-тут же изначально моральная порка одной «зарвавшейся» иномирянки намечалась.

В общем, я бы на их месте тоже подождала, пока позовут.

Однако, в отличие от них, я была здесь. И медленно, постепенно успокаивалась.

Слез уже не было, но глаза болели. Дышать было по-прежнему тяжело. А еще ныла шея. Эта боль не проходила, и я вдруг поняла — Глун сорвал с меня божественный амулет.

Вопроса «зачем» не возникало, а вот вопрос «как»… как ему это удалось? Ведь даже Каст на подобное не решился! И дело тут было не в желаниях пижона, а в его возможностях. Каст просто не мог снять с меня этот амулет, а вот Глун…

Я в очередной раз попыталась выбраться из захвата, и только теперь меня отпустили. Отступив от куратора на пару шагов, я окинула мутным взглядом аудиторию и снова замерла в недоумении. Никаких следов огня. Никаких повреждений. Почему?!

— Мы на факультете Огня, — словно подслушав мои мысли, сказал Глун. — До мебели твой огонь не добрался, а стены, потолок и пол, разумеется, защищены от подобных происшествий.

— А вы? — Я не хотела задавать этот вопрос, он сам с губ сорвался.

— А что я? — Куратор заломил бровь.

Понятно. Слишком крут. Крут настолько, что мой огонь даже его форменный балахон не подпалил. Или Глун успел выставить какую-то защиту? А впрочем, какая разница.

Я огляделась опять и нашла глазами амулет. Потускневший кристалл с разорванной цепочкой лежал на полу в нескольких шагах от нас.

— Нет, — вновь подал голос Глун.

— Что «нет»? — не поняла я.

— Не трогай подвеску.

Вот еще новости! А это-то с чего?

Говорить после всего произошедшего было сложно — видимо, надорвалась. Вчерашняя попытка создать портал выпила все мои силы, а сегодняшний срыв, похоже, забрал внутренний резерв. Однако, несмотря на то что я чувствовала себя беспомощным котенком, расстаться с амулетом Ваула не могла.

— Это подарок, — прошептала я. — Вы не имеете права его отнимать.

Губы куратора дрогнули в едва заметной, не слишком приятной улыбке.

— Тебе не нужен этот подарок.

— Нужен.

Эмиль отрицательно покачал головой и со вздохом опроверг:

— Нет.

Я по-прежнему слабо понимала происходящее и едва стояла на ногах. Мне было физически трудно не только пошевелиться, но и говорить. Именно поэтому я не смогла, не успела остановить куратора.

А Глун подхватил разорванную цепочку, на которой по-прежнему висела подвеска с алым камнем, и…

То, что он сделал, было невозможно. Так же невозможно, как преодолеть стену моего огня, но тем не менее. Этот циничный аристократ шепнул какое-то слово, сжал подвеску в кулаке, а через мгновение на пол посыпался черный песок.

Широко раскрыв глаза, я наблюдала за тем, как Эмиль фон Глун растер песок сапогом.

— Тебе не нужен этот подарок, Даша, — повторил он и опять улыбнулся, на этот раз устало.

Слов у меня не осталось. Я просто стояла и молча смотрела на синеглазого брюнета, который умеет активировать заклинание перехода между мирами и одним движением руки уничтожать артефакты, созданные богами.

А еще я внезапно поняла, что, если бы на жизнь Каста покушался именно Глун, Каст бы не выжил. То есть версия парней о личности «убийцы» не верна.

— Теперь слушай внимательно, — сказал Глун. — Ничего не было. Поняла?

Я отрицательно качнула головой, а он пояснил, причем выглядел при этом предельно серьезным:

— Никакого срыва у тебя не было. Ты просто плакала и дерзила. Все.

— Почему? — спросила я. Потом судорожно вздохнула и уточнила: — Почему я должна это скрывать? Это же хорошо. В смысле, я ведь раскрыла свою душу и что там еще требовалось.

— Это хорошо для тебя. А для них, — куратор скосил взгляд на входную дверь, — для них это перебор. У тебя и так слишком большой потенциал. Если кто-то узнает об истинных масштабах твоего дара, будет очень плохо.

Вопроса «Зачем вы мне это говорите? Почему защищаете?» задавать я не стала, ибо уже догадалась: сделка.

О срыве молчу не только я, но и Глун. А еще мы вместе молчим о том, как куратор расправился с амулетом Ваула. Ведь этот черный песок, в который превратилась подвеска, тоже перебор. И пусть вслух куратор об этом не говорит, но я и без слов прекрасно понимаю.