Но Гаманец оказался хитрее, чем я подумал, и зашел не в издательство, а в расположенный неподалеку телецентр.

Затем на троллейбусе он вернулся к метро и доехал до станции «Новокузнецкая», где побывал на Гостелерадио. Выйдя оттуда, он сел на трамвай и поехал в сторону Яузских ворот.

Мы опередили его на автомашине и, проскочив Устьинский мост, встали у библиотеки иностранной литературы, ожидая, что он будет делать дальше.

Когда следовавший с ним в трамвае сотрудник наружного наблюдения подал сигнал, что Гаманец собирается выходить, я предложил бригадиру сработать на опережение и вызвался занять позицию в библиотеке на тот случай, если Гаманец направится туда, чтобы осуществить какое-нибудь мероприятие. А вызвался я потому, что один из всей бригады был в костюме и галстуке, что более всего соответствовало характеру этого учреждения.

Бригадир дал добро, я выскочил из «Волги» и вошел в библиотеку. У меня не было рации, и мне оставалось только ждать. Расчет оказался верным: выйдя из трамвая, Гаманец действительно направился в библиотеку, рассчитывая, что за ним последует кто-то из ехавших с ним в трамвае людей или он заметит другого наблюдателя, пересекающего пустынную площадь.

Но никто за ним не последовал и площадь не пересек, поскольку наблюдавший за ним сотрудник уехал дальше, предупрежденный бригадиром, что библиотека уже перекрыта, и это, видимо, успокоило Гаманца.

Когда он вошел в вестибюль, я оживленно болтал по-английски с сотрудницей библиотеки, изображая из себя иностранца. Гаманец потолкался в вестибюле, ожидая, что за ним кто-то войдет. На меня он не обратил никакого внимания и потому не запомнил.

К нашей большой удаче, вслед за Гаманцом в библиотеку в течение нескольких минут никто не входил, даже случайные посетители, которых он мог бы принять за сотрудников наружного наблюдения. Это окончательно его успокоило. Он постоял в вестибюле, почитал объявления, затем вышел из библиотеки и направился в сторону Таганской площади.

Увидев в окно, как он скрылся за углом, я закончил разговор и вышел из библиотеки. Через минуту подъехал бригадир, предусмотрительно спрятавший автомашину в ближайшей подворотне, и мы поехали на Садовое кольцо.

Затем Гаманец еще несколько раз выходил из метро, ездил в троллейбусах и автобусах и снова пользовался метро, пытаясь выявить за собой наблюдение. Конечно, ездил он не просто так: каждая его поездка была оправдана посещением какого-то учреждения, аптеки или магазина и имела вполне логичное объяснение, так что внешне все выглядело так, как будто он занимался какими-то служебными делами, а попутно решал свои личные проблемы.

Маршрут был продуман неплохо, и Гаманец сумел бы, наверное, обнаружить слежку, если бы не одно обстоятельство: в тот день ему крупно не повезло, потому что по случаю эксперимента, в котором была очень заинтересована наша контрразведка, слежку за ним осуществляла многочисленная и квалифицированная бригада, имевшая большой опыт наблюдения за американскими разведчиками. Да и эксперимент этот проводился как раз для того, чтобы добиться большей эффективности в разработке сотрудников ЦРУ.

Я не знал, сколько людей участвовало в слежке за Гаманцом, но я точно знал, что, кроме «штабной» машины, которая подключалась к наблюдению лишь эпизодически, в распоряжении бригадира было еще три машины. Поэтому все его попытки выявить наблюдение во время поездок в метро или на наземном транспорте не давали результата: бригада успевала сработать на опережение и встретить Гаманца при выходе из метро или на троллейбусной остановке, в то время, как он полагал, что сотрудники наружного наблюдения будут идти за ним следом.

В общем, он проболтался по Москве более двух часов и, по всем приметам, так и не заметил за собой слежку.

Выйдя из издательства «Молодая гвардия», Гаманец направился в сторону станции метро «Новослободская».

— Полтинник, полтинник! — раздался в динамике сигнал, означавший, что объект наблюдения решил воспользоваться метро.

Бригадир завел мотор и стал ждать второго сигнала, означающего, в какую сторону кольца поедет объект.

— Проспект Мира! — донеслось из подземелья, и мы рванули по Каляевской в сторону Садового кольца.

На станции «Проспект Мира» Гаманец сделал пересадку. Пока он шел по перрону и опускался на эскалаторе на радиальную, наша машина была уже на проспекте и стояла недалеко от выхода из станции метро.

Но Гаманец не стал подниматься наверх, а сел в поезд, идущий в сторону ВДНХ. На «Щербаковской» он вышел из метро, по подземному переходу перешел на противоположную сторону проспекта, зашел в фотостудию и без видимой причины просидел там более десяти минут.

Мы в это время стояли на противоположной стороне у кафе «Белый медведь».

— Чего он там сидит? — спросил меня бригадир.

— Я думаю, он выжидает, — предположил я. — Скорее всего, у него в определенное время должна быть какая-то операция, но он приехал раньше и теперь тянет время.

— А какую операцию он может проводить по времени? — оживился бригадир, в котором заговорил охотничий азарт.

— Вероятнее всего, моментальную передачу. Хотя возможно и изъятие тайника. Но для этого он должен сначала «снять» сигнал о его закладке.