Поэтому все трое поехали на автомашине Базиленко с дипломатическим номером. Остановившись в указанном Выжулом месте, Базиленко инсценировал смену колеса, а Выжул и Колповский занялись поисками. К счастью, они оказались непродолжительными, и Базиленко не пришлось менять все колеса, потому что китайцы догадались раскрасить пенал в яркие цвета, и Колповский уже через несколько минут его нашел.

Когда они возвратились в резидентуру и извлекли из пенала в целости и сохранности копии протоколов, я ничего не сказал Выжулу, понимая его состояние, но для себя, конечно, сделал соответствующие выводы.

В отличие от Выжула, я имел более устойчивую психику, а главное, гораздо больший опыт работы в условиях, когда каждый шаг, каждый контакт фиксируется службой наружного наблюдения. А потому, даже заметив автомашину контрразведки, не видел никаких оснований для паники: настоящий профессионал испытывает гораздо большее беспокойство, когда не видит слежки, чем когда она следует за ним по пятам! Тем более что сам факт появления этой автомашины еще ничего не значил. Она могла ехать по другому контрразведывательному делу, не имевшему ко мне никакого отношения, не говоря уже о том, что она просто могла ехать, куда ей вздумается!

И то, и другое было вполне реально, потому что в автомашине находился всего один человек. В случае наблюдения за мной это было несколько необычно, потому что бригада, осуществляющая слежку, состоит, как правило, из трех-четырех человек. Конечно, наблюдение мог вести и один человек, особенно в том случае, если контрразведке было известно, что в полдень я еду домой обедать, и она решила просто сопроводить меня и убедиться, что я не отклоняюсь от своего обычного маршрута.

Когда разведчик едет по делу, не связанному с его оперативной деятельностью, он никогда специально не проверяется и тем более не делает никаких попыток оторваться от слежки. Вот и на этот раз я продолжал ехать, как ни в чем не бывало, изредка, да и то одними глазами, не поворачивая при этом головы, контролируя действия следовавшей за мной автомашины.

На развилке, где я обычно сворачивал на набережную, мне пришлось остановиться на красный свет светофора. «Симка» перестроилась в свободный левый ряд и остановилась рядом. Пока по переходу шли пешеходы, я повернул голову и как бы ненароком посмотрел в сторону водителя, чтобы на всякий случай запомнить его лицо.

Мы встретились взглядами, и вдруг совершенно неожиданно для меня он улыбнулся и жестом предложил мне следовать за ним.

Я сделал вид, что не понял его жеста, и с равнодушным видом отвернулся. Но когда зажегся зеленый свет, я пропустил «симку» вперед и поехал за ней, словно мне и в самом деле нужно было не на набережную, а прямо: мною двигало профессиональное любопытство и желание посмотреть, что же последует за этим приглашением. При этом я ничем не рисковал и в любой момент мог проигнорировать его просьбу и поехать своей дорогой.

Я проехал за «симкой» полтора квартала, после чего она свернула на бензозаправочную станцию. Я повторил и этот маневр, поскольку это тоже не означало, что я выполняю чью-то команду: мне и в самом деле не мешало заправиться, потому что бензина оставалось менее четверти бака.

«Симка» встала у колонки, водитель вышел из машины, распорядился, сколько бензина залить в бак, а потом направился прямо ко мне. Подойдя со стороны левой дверцы, он негромко, чтобы было слышно только мне, на вполне приличном русском языке сказал:

— Добрый день, господин Вдовин. Должен предупредить вас, что офицер нашего генштаба Ндоу докладывает в службу безопасности о своих встречах с сотрудником вашего посольства по фамилии Га-ма-нец. Посоветуйте ему прекратить эти встречи. После мятежа это может привести к большим неприятностям.

Пока он говорил все это, пока тщательно выговаривал трудную фамилию резидента ГРУ, я сидел в машине и, не глядя в его сторону, наблюдал, как заправляют его «симку». Я, конечно, сразу подумал, что имею дело с Сайфулаем Диопом, но, поскольку мне никогда не приходилось его видеть, решил убедиться в этом и спросил:

— Кто вы такой?

— Меня зовут Сайфулай Диоп, — ни секунды не колеблясь, подтвердил он мою догадку. — Спросите вице-консула Базиленко, он хорошо меня знает.

— Почему же вы не обратились к нему? — полюбопытствовал я.

— Он рядовой сотрудник посольства. Я полагаю, эта проблема не в его компетенции, — ответил Диоп и многозначительно улыбнулся.

— Вы можете сообщить мне какие-нибудь подробности? — поинтересовался я, хорошо понимая, что сообщения Диопа может оказаться недостаточно при анализе сложившейся ситуации.

— У меня мало времени, — покачал головой Диоп. — К тому же я и так сказал вам слишком много…

Он повернулся и собрался идти к своей машине, но мой следующий вопрос остановил его:

— А вы понимаете, что вам грозит, если наш разговор зафиксируют ваши коллеги?

— Не беспокойтесь за меня, господин Вдовин, — улыбнулся Диоп. — Сегодня за вами не следят.

Он снова хотел уйти, но я задал еще один вопрос, имевший немаловажное значение для анализа мотивов поступка Диопа, а значит и для оценки достоверности его информации.