Элиса начинала понимать. Уклоняясь от прямого объяснения, Ута часто излагал события косвенно, прикрывая их флером фантазии.

– Ты прилетел на самолете?

– Пожалуйста, деточка, избавься от этой дурной привычки прерывать меня, когда я тебе что-то объясняю… О чем бишь я?… Ах, да, о дороге!.. На пути пропасть рек. Перелетая через Эбро…

Когда они вошли в столовую, мальчишки, толпившиеся возле буфета, перестали есть и, опешив, уставились на Уту. Затем, словно приведенные в действие единой пружиной, они кинулись к нему, протягивая руки, и запрыгали вокруг, будто повинуясь некой таинственной команде. Те, кто уже спустился в сад, как одержимые карабкались на перила галереи и на цыпочках балансировали над пропастью.

Не слушая увещеваний Элисы, вопя, мяукая, воя, рыча и хлопая в ладоши, они подняли устрашающий гам в честь зажатого между камином и ставнями Уты, который тщетно пытался перекричать их.

Дети точно опьянели, каждый старался произвести как можно больше шума. Казалось, они с самого начала только и ждали прибытия Уты, чтобы учинить галдеж. Они стучали ложками, вилками, ножами по столу, окнам, тарелкам. Каждый лез из кожи вон, чтобы превзойти соседа. Один мальчуган принес из сада ночной горшок и принялся бить в него, как в барабан.

Суматоха прекратилась так же неожиданно, как и началась. Словно по взаимному уговору, ребята вдруг перестали кричать. Те, кто обнимал Уту, отпустили его. Барабанщик еще некоторое время продолжал выбивать дробь, но остановился, заметив, что, кроме него, никто больше не шумит.

Тыльной стороной руки Ута вытер мокрый от пота лоб и откашлялся, собираясь обратиться к ребятам с речью. Но вдруг он спохватился и спросил:

– А где дочка?

Элиса объяснила ему все в двух словах: Лус-Дивина хотела устроить для своих друзей ужин, но те по неизвестной причине ее подвели.

– Где же она? Пошла за ними?

– Нет. Бедняжка заперлась в своей комнате.

– Заперлась, говоришь?

На миг лицо Уты омрачилось. Сияющая ясность его взора померкла, глаза заволоклись печальной дымкой. Но это длилось всего лишь мгновение.

Он сообщнически подмигнул Элисе, и брови его подскочили вверх.

– Не может этого быть!.. Моя детка грустит?… Пойдем-ка!..

Он с торжественным видом покинул комнату, но тотчас же, шагая так же стремительно, вернулся. На гвозде, вбитом в стенку, висел тюрбан из ярко-красного шелка. Ута возложил его на свое чело, словно корону, и к радости детей прошелся вокруг стола.

– Ну? Как по-вашему?

На буфете лежал серебряный колокольчик, несколько месяцев назад выигранный в тире. Ута взял его за язычок и снова направился к двери. У порога он обернулся. Ребятишки наблюдали за ним с жадным нетерпением. Он знаком велел им молчать.

На цыпочках, словно боясь кого-то разбудить, он пересек прихожую. Элиса и дети следовали за ним. Ута остановился перед комнатой Лус-Дивbны и приложил ухо к двери.

– Деточка!.. – позвал он.

– Кто там? – еле слышно откликнулась девочка.

– Маг Коинур, который пришел разбудить тебя.

Лус-Дивина помедлила с ответом. Среди воцарившейся в квартире тишины послышался скрип пружин ее кровати.

– Я хочу спать. Я никого не хочу видеть.

Ута снова приблизил ухо к двери и тихо позвенел колокольчиком.

– А что, если маг Коинур привез тебе подарок?… Что если он подарит детке ту вещь, которую она у него просила?

Наступило молчание. Лус-Дивина, казалось, размышляла. Элиса слышала из коридора, как она ворочается на кровати. Наконец шорох ее шагов по кафельным плиткам возвестил, что Ута выиграл партию.

– Подарок? Какой подарок?

– Открой дверь и увидишь.

Как бы для того, чтобы помочь ей покончить с сомнениями, Ута снова потряс колокольчиком… Послушная манящему звону, девочка повернула в замке ключ. Все замерли в ожидании. Лус-Дивина высунула головку.

– Где он? – спросила она.

Волосы завесой падали ей на плечи, еще мокрые от слез глаза блестели. Ута схватил ее за талию, поднял в воздух и расцеловал. Ребятишки наградили его аплодисментами.

– А подарок? – спросила девочка.

Ута на руках отнес ее в столовую, посадил на стол и начал обследовать свои карманы.

– Что тут есть?… А ну, посмотрим, что тут есть!..

Наконец он вытащил какой-то футляр и открыл его. Внутри помещалась крохотная разноцветная карусель, которая, если нажать пружину, начинала кружиться под навязчивый мотивчик.

– Нравится?

Девочка ничего не ответила и не взяла игрушку. В знак одобрения она издала лишь какой-то нечленораздельный звук и нетерпеливо спросила: