Английские лучники бросили луки и вложили свою чудовищную силу в топоры, булавы и молоты. Люди вопили, кто кровожадно, а кто от ужаса.

Французская армия теперь потеряла всякий порядок, французов разбивали на все меньшие и меньшие группы, на которые нападали озверевшие в битве воины с потными лицами и стиснутыми зубами, желавшие только одного - убивать.

И они убивали. Француз отражал атаку двух лучников, отбиваясь от ударов их топоров своим мечом, потом он сделал шаг назад, споткнулся о лежащее тело и тоже упал, и лучники ринулись вперед, размахивая топорами, француз вскрикнул, когда клинок вонзился в его плечо, и попытался встать, снова упал и сделал широкий взмах мечом, отразив удар топора.

Томас видел, как француз стиснул зубы, а его лицо передернулось от отчаянных усилий. Он парировал удар другого топора, а потом закричал, когда второй лучник рассек его бедро.

Француз попытался воткнуть в противника меч, выплевывая сломанные от усилий зубы, но этот отчаянный удар был отражен, и топор с хрустом опустился на лицо, а шип алебарды вонзился в живот, тело содрогнулось в чудовищном спазме, когда он умер. На мгновение лицо, выглядывающее из-под шлема, залила кровь, но когда лучники встали на колени, чтобы обыскать тело, она уже исчезла.

Кин спешился и стоял над трупом, живот которого был рассечен алебардой ирландца. Кишки вывалились на жнивье, а рядом с трупом находился одетый в ту же ливрею с желтыми кругами на голубом поле человек постарше с бледным морщинистым лицом, седыми волосами и аккуратно постриженной бородой.

Он носил латы с золотым распятием, украшавшим нагрудник. Лицо было искажено страхом. Очевидно, он сдался в плен Кину, потому что ирландец держал в руках шлем француза, увенчанный крестом и длинным голубым пером, развевавшимся сзади.

– Говорит, что он архиепископ Санса!
– сказал Кин Томасу.

– Тогда ты богач. Не отпускай его. Убедись, что никто его у тебя не украдет.

– Этот парень пытался его защитить, - Кин опустил глаза на выпотрошенного воина.
– Не очень-то умное решение.

В центре поля шла жестокая схватка, и Томас, взглянув в том направлении, увидел, что французский королевский штандарт еще развевается. На защитников знамени наседали с дикой яростью в попытке пробить путь к королю Иоанну.

Томас проигнорировал эту группу и поскакал южнее, где заметил людей, бегущих вниз по холму в сторону реки Миоссон, но там уже ждали лучники графа Уорика, и французы бежали навстречу смерти.

Кто-то окликнул Томаса, он обернулся и увидел Джейка, одного из своих лучников, ведущего на лошади пленного. Тот носил жиппон с сжатым красным кулаком на фоне оранжевых и белых полос, и Томас не мог удержаться от смеха.

Это был Жослин Берат, поклявшийся отбить Кастийон д'Арбизон.

– Он говорит, что сдастся только тебе, - сказал Джейк, - поскольку я не лорд.

– Как и я, - произнес Томас, а потом перешел на французский.
– Ты мой пленник, - сказал он Жослину.

– Такова судьба, - безропотно отозвался Жослин.

– Кин!
– прокричал Томас.
– Здесь еще один, кого нужно сторожить! Присмотри за обоими, и ты богач!

Томас снова повернулся к Джейку:

– Охраняй их как следует!
– воины часто затевали стычки, оспаривая принадлежность пленников, но Томас рассудил, что эллекенов достаточно, чтобы защитить архиепископа и графа Берата от чьих-либо поползновений.

Томас пришпорил коня и направился на север. В этом направлении бежало еще больше французов, отчаянно пытавшихся добраться до безопасного Пуатье. Немногим, очень немногим, удалось отыскать своих лошадей или отнять лошадь у англичанина.

Большинство бежали, спотыкаясь, постоянно подвергаясь нападениям мстительных преследователей, но один скакал прямо на Томаса, и он узнал пегого коня и красное сердце Дугласа, хотя сюрко был настолько пропитан кровью, что на мгновение Томас решил, что он черный.

– Робби!
– позвал он, радуясь, что встретил друга, но потом увидел, что это не Робби, а Скалли.

– Он мертв!
– крикнул Скалли.
– Предатель мертв! А теперь твоя очередь!
– он держал в руке Злобу, чей ржавый клинок имел жалкий вид, но был обагрен кровью.

– Выглядит дерьмово, - сказал Скалли, - но это умное оружие.

Он потерял шлем, и в длинных прямых волосах позвякивали кости.

– Я отсек этому сраному Робби голову, - заявил Скалли.

– Один взмах магического меча, и сраный Робби отправился в ад. Видишь?
– он осклабился и показал на свое седло, где Томас увидел окровавленную голову Робби, привязанную за волосы.