Кардинал поколебался, но потом решил, что благоразумие лучше неповиновения.

– Мы уйдем, - провозгласил он. Он сделал знак своим людям и спустился в неф. Томас сдвинулся с места, чтобы преградить путь Скалли, но шотландец исчез.

– Скалли, - сказал он.
– Куда он делся?

Аббат махнул рукой в сторону арочного прохода за апсидой. Томас побежал в ту сторону, распахнул дверь, но снаружи не было ничего, кроме полоски залитых светом булыжников мостовой и внешней стены монастыря. Меч рыбака исчез.

Мерцающая луна скользила сквозь высокие облака и вместе с факелами давала достаточно света, чтобы увидеть, что двор позади церкви был пуст.

У Томаса зашевелились волосы на затылке от страха, что шотландец поджидал его, затаившись где-то в тени, и он вытащил меч. Длинный клинок со скрежетом вышел из ножен.

– Кем он был?
– раздался голос, и Томас быстро повернулся, его сердце колотилось, и увидел, что этот вопрос задал окровавленный черный монах.

– Шотландцем, - объяснил Томас. Он вновь уставился в темноту.
– Опасным шотландцем.

– У него Злоба, - уныло заметил монах.

Шум в кустах заставил Томаса повернуться, но это была просто кошка, спрыгнувшая с низко нависающих ветвей и побежавшая в сторону дальних строений.

– Кто ты?
– спросил он монаха.

– Меня зовут брат Фердинанд, - ответил монах.

Томас рассмотрел его и увидел старика с кровоточащим обветренным лицом.

– Каким образом ты поранил нос и губу?

– Я отказался отвечать, где находится Злоба, - ответил монах.

– Так это они тебя ударили?

– Шотландец, по приказу кардинала. Потом аббат сказал им, где она спрятана.

– В гробнице?

– В гробнице, - подтвердил брат Фердинанд.

– Ты был в Мутуме, - обвиняюще произнес Томас.

– Лорд Мутуме был моим другом, - ответил монах, - он был добр ко мне.

– И лорд Мутуме был Планшаром, - сказал Томас, а семья Планшаров - еретики.

– Он не был еретиком, - с жаром заметил брат Фердинанд.
– Может, он и был грешником, но кто из на не грешен? Он не был еретиком.

– Последний из Темных рыцарей?
– спросил Томас.

– Говорят, один еще жив, - сказал монах и перекрестился.

– Жив, - подтвердил Томас, - и его имя Вексий.

– Вексийи были худшими из семи, - произнес брат Фердинанд.
– Не знали ни жалости, ни сострадания и несли на себе проклятие Христа.

– Моего отца звали Вексий, - сказал Томас.
– Он не пользовался этим именем, как и я, но я Вексий. Лорд Бог знает каких земель и граф чего-то там.

Брат Фердинанд нахмурился, взглянув на Томаса так, как будто тот был опасным зверем.

– Так кардинал прав? Ты еретик?

– Я не еретик, - яростно отозвался Томас, - просто человек, который перешел дорогу кардиналу Бессьеру, - он засунул меч обратно в ножны. Он только что услышал, как захлопнулись ворота и была задвинута щеколда, и понял, что кардинал и Скалли ушли.
– Так расскажи мне о Злобе, - попросил он.

– Злоба - это меч Святого Петра, - сказал монах, - тот, что он использовал в Гефсиманских садах, чтобы защитить Господа нашего. Он отдал его Святому Жуньену, но Темные рыцари нашли меч и, когда их ересь выжгли с лица земли, и спрятали, чтобы их враги не могли его найти.

– Спрятали его здесь?

Брат Фердинанд покачал головой.

– Он был спрятан в могиле Планшара в Каркассоне. Сир Мутуме попросил меня найти его, чтобы он не достался англичанам.

– И ты принес его сюда?

– Сир был мертв, когда я вернулся из Каркассона, - объяснил монах, - и я не знал, куда еще его отнести. Я подумал, что безопаснее всего спрятать его здесь, - он пожал плечами.
– Меч принадлежит этому месту.

– Он никогда не найдет здесь покой, - сказал Томас.

– Потому что больше не спрятан?

Томас кивнул.

– А ты хочешь именно этого?
– с подозрением спросил брат Фердинанд.
– Чтобы он нашел покой?

Томас бросил последний взгляд на монастырский двор и пошел обратно к аббатству.

– Я не Темный рыцарь, - сказал он.
– Мои предки, может, и были катарами, но не я. Но я все равно исполняю их обязанности. Я должен убедиться, что их враги не смогут воспользоваться мечом.

– Как?

– Забрав его у ублюдка Скалли, конечно же, - объяснил Томас. Он вернулся в монастырскую церковь. Монахи ушли, а свечи догорали, но света осталось достаточно, чтобы рассмотреть полуоткрытый каменный гроб, стоящий на почетном месте у алтаря.