Думала, думала старуха, наконец надумала.

«Втолковать-то ей не втолкуешь, все равно она не поймет, что я хочу сказать. И стараться не стоит. Ее надо до сердца пронять, тогда она поверит… Сердце у нее доброе и совестливое… Ужас до чего добрая бабенка эта Ягнеска! Даже мне жалко ее… право».

И однажды, когда мужики ушли в лес. Сатрова заговорила напрямик:

— Придется тебе, Ягнесь, подыскать себе жилье, а то нам будет тесно…

— Ждете, что ли, кого?

— Боже упаси! — ответила Сатрова. — Но ты видишь, хата у нас маленькая, а сутолоки много… Как все сойдутся, так и повернуться негде… ты-то знаешь! Теперь и поросята будут мешаться под ногами, придется ведь их пустить в хату, так куда же мы все денемся?.. Сама посуди!..

Ягнеска, конечно, удивилась, что все лето было просторно, а теперь вдруг стало тесно.

— Да много ли я у вас занимаю места, — осмелилась она сказать.

— Сохрани бог, разве я что говорю!.. Будто я не вижу, как ты жмешься в углу.

— Ну вот…

— А толчея-то все больше: к зиме все набиваются в хату — кролики, куры, поросята, двое котят, теленок, ну и нас пятеро… Смотри-ка, сколько народу! Ты это сообрази…

— Так вы, хозяюшка, совсем меня гоните прочь?

— Я не гоню. Боже сохрани! Да меня за это господь наказал бы и матерь его пречистая! Только я загодя тебе говорю: ищи себе жилье, а то у нас тесно… И нам будет лучше, и тебе.

— Господи боже!

— Не хнычь, не с чего. Мало ли у нас просторных хат? У Гонсёра, у Сроки, в Драпе… Ты баба работящая, тебя везде примут.

— К лету, а к зиме прогонят…

— Нет, Ягнесь, не болтай зря. Чего ради тебя прогонять! Ты сама сообрази, есть у тебя смекалка?

— Оттого-то мне туго приходится, что нет у меня на это смекалки…

— Жалеть я тебя жалею и, кажется, не отпустила бы ни за какие деньги. Но не могу, нет. Не по нашему хотению, а по божьему велению… так-то, Ягнесь, а ты не горюй, не надо, да собирайся помаленьку, пока еще светло… Особенно-то тебе и тащить нечего…

Ягнеска постояла с минуту, раза два прошептала «господи боже», а что ей было делать? Не хотят ее тут держать, это видно. Придется искать другого прибежища… Может, и найдет! Господь милостив… всегда ведь…

Она собрала свои пожитки, увязала их в холстинку и поклонилась в ноги Сатровой.

— Хозяюшка милая! Благослови вас господь за то, что вы так долго меня держали у себя…

— Ты встань, встань!

— Оставайтесь с богом!

— Иди с богом, Ягнесь. Да держись, не падай духом, так, может, бог даст, весной опять тебя приму…

— Награди вас господь сторицей за то, что вы такая…

Она закинула свой узелок за спину и пошла вниз по дороге, к ручью. Ей не было ни горько, ни грустно… Сколько раз она так уходила и в худшее время!

— Всегда так бывало и будет… до скончания веков! — утешала она себя, когда нужда уж очень ее донимала.

Летом для нее всегда находилось место, и самые богатые хозяева были ей рады… Работать она умела… ого!

«Только вот эта зима несчастная, только зима! — не раз являлась у нее мысль. — И что бы человеку нетопырем родиться? Повис бы где на суку и проспал до весны. Не ломал бы себе голову… Боже мой!»

На зиму скорей к себе пустит бедняк, у которого нет ничего, кроме хаты, чем хозяин. Давно это знала Ягнеска и теперь снова вспомнила, стоя на мостках.

«Куда итти? — раздумывает она и долго перебирает всех. — К Хыбе — незачем, к Маляру — тоже. Можно бы к Козере пойти, но до того он непутев, что упаси бог… Пожалуй, к Маргоське всего сподручней. Бедняк бедняку всегда рад».

Так оно и случилось: едва Ягнеска вошла, Маргоська радостно вскрикнула:

— Видать, сам господь привел тебя ко мне, так ты кстати пришла…

— Никак вы хвораете?

— Не хвораю. А тоскую — места себе не нахожу…

— С чего это?

— С того, что Юзка нет…

— Э! Так он в люди ушел?.. Милые вы мои!

— То-то и есть, что ушел, еще в ту ярмарку, и не пишет, не знаю, что такое…

— Верно, нечего ему писать.

— Кто его знает? Да ты садись, голубка моя! Раздевайся. Вот как хорошо, что ты пришла. Поживешь у нас хоть денечка два…

— Милые вы мои, да мне и негде жить..

— Прогнали тебя Сатры?

— Я и не знаю, как вам сказать… Силком-то они меня не гнали, это нет, но им самим тесно…

— У нас для тебя места хватит, хоть и невелика хатенка. Садись!

Маргоська сняла с шестка горшок и подала его Ягнеске.

— Поешь-ка…

— Не хлопочите.

— Что бог послал… Бери ложку! Только не сдобрено ничем, да уж какое есть! Коз мы продали на прошлой ярмарке.

— Ну, за сколько?

— За десять. Еле-еле Юзку на дорогу.

— Скажите на милость!

— Ты ешь!