Единственное, что его смущало, так это то, что он чисто психологически не был подготовлен к работе с американскими коллегами. Без конкретного приказа ему трудно было понять, не пойдет ли его деятельность вразрез с интересами его страны, пусть даже разваливающейся, но все еще существующей, хранить тайны которой он в свое время поклялся, согласно данной им присяге. Но, с другой стороны, Марк открыто сказал, что вышел на него с помощью их общего друга, которым мог быть только мэтр. Кроме того, то, что он нашел в сейфе в подвале дачи, косвенным образом тоже подтверждало участие в этом деле Алексея Васильевича, хотя бы потому, что там оказались все документы по бакинскому ученому, о котором ему позже сказал Марк.

Правда, одно все-таки оставалось неясным. Вагиф никак не мог понять, жив сам мэтр или нет. Иногда Вагифу казалось, что он не только жив, но и внимательно следит и как бы исподволь руководит его действиями, а иногда, наоборот, что он никогда больше не увидит Алексея Васильевича, а все, что происходит с ним сейчас, — не что иное, как чья-то хитрая игра, в которой ему отведена, по-видимому, далеко не самая главная роль.

Когда он вошел в комнату, Ксения с Марком что-то увлеченно обсуждали и не сразу заметили его появление. Это почему-то Вагифу не понравилось, и он с удивлением вынужден был признать, что он ревнует Ксению к этому интересному веселому американцу.

— А вот и наш уважаемый Вагиф, — громко произнес Марк, вставая с кресла. — Ну что, за удачу? — продолжил он, подавая Вагифу высокий фужер с шампанским.

— За удачу! — повторил Вагиф, чокнувшись с Ксенией, также вставшей с кресла, и с улыбающимся Марком.

Марк проводил их до самого выхода на взлетную полосу, где они попали в руки бдительной советской милиции; Беспрепятственно пройдя проверку на наличие оружия и других запрещенных предметов, они вышли к автобусу, который доставил их к трапу самолета. Уже у самого трапа к ним подошел какой-то парень в униформе служащего аэропорта и молча протянул Вагифу небольшой чемодан с подарком от военной разведки США и его спортивную сумку с деньгами и двумя пистолетами — автоматическим, который ему подарил Вано, и его собственным безотказным «вальтером».

Перелет прошел легко. Всю дорогу они мирно проспали. Уже подлетая к Грозному, Вагиф слегка отодвинулся от прислонившейся к нему Ксении и проверил наличие сумки и чемодана. Все было на месте. Облегченно вздохнув, он повернул голову и невольно залюбовался лицом спящей девушки. Оно было безмятежно красиво. И тогда он нагнулся и поцеловал ее в полуоткрытые губы.

— Это тоже входит в условия нашего договора о совместном отдыхе? — вдруг насмешливо произнесла Ксения, неожиданно открыв глаза.

Вагиф слегка покраснел. Он понял, что все то время, пока он смотрел на нее, она не спала и в свою очередь следила за ним.

— Не обязательно, — пробурчал он, отодвигаясь.

— Жаль, — мечтательно, с еле уловимой иронией протянула Ксения, — а я только хотела спросить, где ты так хорошо научился целоваться?

Вагифа спасло появление стюардессы. Стоя в дверях салона, она объявила, что через несколько минут их самолет произведет посадку в аэропорту Грозного. Ксения демонстративно щелкнула предохранительным ремнем и подняла спинку своего кресла.

Они прилетели без опоздания. Покинув салон самолета, они доехали на дребезжащем автобусе до здания аэровокзала и, пройдя несколько метров, оказались на небольшой площади. Потолкавшись между водителями такси и частных машин, наперебой предлагавших довести их до города, Вагиф остановил свое внимание на невзрачном старике, который согласился за более или менее сносную цену доставить их к дому Руслана.

Уже в машине Вагиф, слегка повернув голову в сторону Ксении, тихо сказал, что они сдут к его другу и там он представит ее как свою невесту, иначе родственники друга его просто не поймут. Услышав, что сказал Вагиф, девушка сперва удивленно посмотрела на него, а потом неожиданно громко обратилась к водителю:

— Уважаемый, — внятно произнесла она, — как вы думаете, может ли молодая девушка, примерно такая, как я, путешествовать одна со своим горячо любимым женихом?

Но она просчиталась. Водитель этого старого дребезжащего «москвича» оказался тоже не промах и так же громко, явно подражая ей, ответил:

— Может, если она на самом деле горячо любит своего жениха и она такая, как вы.

Услышав ответ, Ксения вначале чуть не задохнулась от переполнившего ее возмущения, а потом громко рассмеялась и вполне серьезно дала слово больше не задевать кавказцев, знающих толк в шутках. После такого обезоруживающего заявления водитель «москвича» разговорился и до самого дома Руслана рассказывал местные анекдоты. У него это получалось настолько мастерски, что Ксения смеялась не переставая.

Когда они прощались, водитель наотрез отказался брать деньги и лишь после личной просьбы Ксении смилостивился и взял половину оговоренной суммы. Дома у Руслана их встретили как своих. От матери Руслана Вагиф узнал печальную новость — их отец сразу по возвращении Руслана домой умер. Вечером заснул, а утром не проснулся. Высказав слова соболезнования, Вагиф поинтересовался, где Руслан. Оказалось, что тот в горном селе, куда он повез приехавших друзей Вагифа — Геннадия с семьей.

Узнав, что Руслан должен к вечеру вернуться, Вагиф повеселел и, шепнув Ксении, чтобы она захватила свою сумку, предварительно освободив ее, пошел осматривать новый сарай, который Руслан построил самостоятельно. Оказалось, он действительно знал толк в работе и сарай получился даже по-своему привлекательным и не отличался от других пристроек, сделанных признанными мастерами своего дела.