Слова эти оказались последней каплей, переполнившей чашу терпения юноши. Он соединился со своей женой и поразился тому, сколь долгожданно и сладостно это ощущение. Как она горяча, как восхитительна! Он простонал:

– А-а-а-ах, Фарида, ты убьешь меня! Я не вынесу этой сладкой муки!

Собрав все свои силы, он теперь двигался размеренно и мощно. Восхитительные ножки Фариды опоясали его чресла, две маленькие ладони ласкали лицо, вся она прижималась нему…

– О, как ты могуч, мой господин! – почти рыдала она. – Терзай, терзай меня своими ласками! Я твоя!

Страсть его казалась неистощимой. Вновь и вновь погружался он в эти дивные недра, ища и все не находя выхода своему упоению, радуясь, что его изумительная жена уже так близка к пику страсти…

Наконец, он выскользнул из нее:

– Повернись, моя обворожительная… Еще не время останавливаться. Ласкам сегодня не будет конца…

Фарида послушно повернулась и почувствовала горячие жаждущие губы, что покрывали теперь поцелуями ее спину. Ниже, еще ниже… И вот она вновь ощутила своего мужа в себе.

– О, как ты прекрасна, – прошептал срывающийся голос Бедр-ад-Дина.

Сил сдерживаться у Фариды почти не осталось, и она лишь тихим стоном смогла ответить своему мужу. Сильные руки впились в нежные бедра, лишая ее возможности пошевелиться. Бедр-ад-Дину еще никогда не приходилось испытывать столь ошеломляющей страсти. Он вонзался в свою жену и чувствовал, что падает в сверкающую пропасть все возрастающего вожделения. Вожделения, которое насытить может лишь одна женщина в огромном мире…

Фарида почувствовала трепет разгоряченной плоти в своем теле – и тут лава страсти пролилась… Бедр-ад-Дин восхищенно застонал и медленно ослабил объятия.

Он раскинулся на ложе в сладостном изнеможении. Фарида прикорнула рядом, наслаждаясь тем, сколь прекрасным может быть миг соединения тел.

Бедр-ад-Дин обернулся к ней и нежно обнял жену:

– Ни одна другая женщина в мире не может зажечь во мне такого огня! Ты волшебна… Это столь же невероятно, сколь и великолепно… Я благословляю тот день, когда стал твоим мужем!

– Я твоя раба, господин мой, я твоя жрица страсти, я твоя жена… И никогда не откажу тебе в ласках, каких бы ты ни возжелал… – с тихой гордостью произнесла Фарида.

– Подай же мне вина, прелестная моя…

Она выскользнула из его объятий и подошла к единственному в комнате столику. На нем стояло несколько графинов. Два были наполнены вином, а в третьем было средство для восстановления сил, которое по секрету создали для нее и ее мужа. Налив из этого графина несколько капель в серебряную чашу, она долила ее до краев сладким вином и почтительно поднесла Бедр-ад-Дину.

– Вот, мой господин, выпей – и оживи…

Юноша залпом осушил чашу и жестом потребовал еще.

– Я знаю, что должна подчиняться тебе во всем, но молю, позволь мне восстановить твои силы моим особенным способом…

Вино сделало Бедр-ад-Дина податливее. Он кивнул, соглашаясь, и откинулся на подушки.

Фарида опустила руку в золотую корзиночку, которую собирали перед свадьбой ее добрые советчицы, извлекла оттуда изящный алебастровый кувшинчик и зачерпнула из него пригоршню розоватой мази. Затем она растерла ее вначале между ладонями, а затем принялась массировать грудь и живот Бедр-ад-Дина нежными чувственными движениями.

– Пахнет тобою… – полусонно пробормотал он.

– Но ведь ты не возражаешь, господин? – Дразнящие руки ее двигались по его широкой груди. – Ты был великолепен, мой повелитель, а в благодарность я хочу доставить тебе несколько иное удовольствие… – Тонкие пальчики шаловливо скользили по гладкой коже.

– По-моему, ты хочешь распалить меня вновь, маленькая гурия! – Глаза Бедр-ад-Дина блеснули. Он сам взял кувшинчик и принялся растирать розовую мазь по ее нежной груди.

– У тебя дивные перси, Фарида. Увидев их, невозможно не коснуться! – Пальцы его нежно оттягивали и пощипывали соски.

– Ты нравишься мне, господин мой… – нежно прошептала она и удивилась тому, как много значат эти столь простые слова.

Благородная голова, высокие скулы, тонкий и решительный нос, чувственные губы…

– Ты маленькая колдунья, Фарида. – Он поигрывал ее сосками. И вдруг быстрым движением опрокинул ее на ложе и оказался сверху:

– Нет и не будет женщины прекраснее тебя… – Губы его прильнули к ее губам. Он целовал ее медленно, плавно переходя к шее, спускаясь к груди и возвращаясь обратно. Поцелуи его обжигали шелковистую кожу. Он нежно прикусил ее мочку, шепча: