Бревенчатый настил моста под весом лошадей ушел под воду, и пузырящаяся смесь ила и тины просачивалась между копытами.

– Возвращайтесь назад, черт побери!
– прокричал Лассану и Старбаку сержант, стоящий по пояс в воде, держа коренной конец каната.

– Я иду дальше. Рискую я, а не вы!
– ответил Лассан сержанту и озорно ухмыльнулся Старбаку.
– Вперед, только вперед!

– Полковник! Пожалуйста!
– в последний раз взмолился полковник Эллис, но Лассан просто не обращал внимания на инженеров и решительно шагал по бревенчатому настилу туда, где поврежденный мост едва выступал из бурлящих водоворотов быстрых потоков реки. Мост заскрипел и опустился в воду, когда они осмелились ступить на аппарель понтонного моста.

Старбак, проходя первый понтон. заметил, что он наполовину заполнен дождевой водой, но затем столкнулся с неожиданным изгибом моста, и его лошадь попыталась уклониться от водоворота, бурлящего у понтонов и прибившихся к ним веток. Старбак заставил лошадь идти, но ужасно медленно, потому что животному требовалось время, чтобы поставить копыта на раскачивающиеся бревна.

– Идите по противоположной течению стороне, - посоветовал Лассан.
– Там бревна плотней прижаты друг к другу.

Второй понтон был почти полностью залит водой, и под весом лошади Лассана настил моста угрожающе скрылся в мутном водовороте реки.

– Полковник Эллис!
– окрикнул Лассан инженерную бригаду.

– В чем дело?

– Вы облегчите себе работу, выкачав воду из понтонов.

– Почему бы вам не заняться своим чертовым делом!

– Хороший вопрос, - весело заключил Лассан. Они со Старбаком еж наполовину перешли реку, под их весом тяжелое сооружение прогнулось, едва выступая над водой.

– В этой стране очень хорошие инженеры, - сказал француз Старбаку.

– Лучше наших. Французам нравится кавалерия, в худшем случае они соглашаются стать легкими пехотинцами, но другие занятия считаются унизительными. И все же меня терзают страшные подозрения, что в будущем войны будут решаться артиллеристами и инженерами, математическими винтиками войны, тогда как нас, прекрасных кавалеристов, низвергнут до роли мальчиков на побегушках. Но я не могу себе представить хорошенькую женщину, влюбившуюся в инженера, а вы? Есть своя прелесть в жизни кавалериста, она облегчает вам наиболее важные в жизни завоевания.

Старбак рассмеялся, но затем охнул, когда его нога поехала по скользкому участку бревна.

Он ухитрился удержать равновесие, хотя неосторожное движение натянуло тросы ближнего понтона, и весь мост качнулся под напором бурлящей среди щелей в бревнах воды.

Старбак с лошадью неподвижно застыли, пока не прекратилось покачивание моста, и осторожно продолжили путь.

– Вы и правда виконт?
– спросил Старбак француза, вспомнив о том, что и Ги Белль был обладателем французского титула, хотя если рассказанные Джеймсом слухи верны, то происхождение Ги Белля гораздо более выдающееся.

– Никогда не был в этом уверен, - беспечно бросил Лассан.

– Это старинный титул, официально упраздненный во время революции, но мой дед не отказался от него, а я его прямой потомок. Полагаю, я лишился всех прав принадлежать к знати, когда мои мать и отец предались греховной любви, но время от времени я прибегаю к нему, чтобы произвести впечатление на местных крестьян.

– И вы назвали себя генералом!

– Я им был весьма короткое время. Когда войны с Австрией закончились, я опять стал обычным скромным полковником.

– И ваше правительство прислало вас, чтобы наблюдать, как мы сражаемся?
– Старбака удивило, что такого человека могли послать в Америку.

– О нет. Меня хотели поставить во главе рекрутингового центра, а это не более чем сборище неповоротливых землепашцев, охромевших запасных лошадей и пьяных сержантов. В качестве наблюдателей они прислали зануд из академии и пару тупых пехотинцев, но мне самому захотелось глянуть, так что я взял бессрочный отпуск, и правительство неохотно наделило меня полномочиями наблюдателя, как только сообразило, что меня не остановить. Так что для меня всё это вроде отпуска, Старбак, - Лассан пришпорил свою лошадь.
– Почти добрались. Не понимаю, чем недовольны эти пустоголовые придурки. Я бы и с завязанными глазами смог провальсировать по этому мосту с целой дивизией скачущих шлюшек.

Старбак улыбнулся этому возмутительному заявлению и обернулся на окликнувший их с северного берега реки грубый голос. Это был полковник Эллис, кричавший из телеграфной палатки.
– Стоять!
– заорал Эллис.
– Не двигаться!

Старбак помахал ему, словно не разобрал приказов, и продолжал идти. Он почти прошел мост и приближался к топкому ненадежному грунту подъездной дороги. Старбак прибавил шагу, таща за собой лошадь.

– Стой!
– прокричал Эллис, и на этот раз подкрепил свой приказ, выхватив револьвер и выстрелив высоко над головой Старбака. Пуля прошила листья находившихся теперь всего лишь в пятидесяти ярдах деревьев.

– Поверните к нему лошадь, - тихо посоветовал Лассан, - пусть думает, что вы подчинились. И одновременно с этим взберитесь в седло, заставьте лошадь повертеться на месте, а потом скачите во весь опор. Поняли?

– Понял, - проговорил Старбак и опять помахал рукой полковнику инженерных войск, повернул лошадь, чтобы показать, что не собирается сбегать, но в то же время вдел в стремя свой грязный сапог.

Он ухватился за луку седла левой рукой и быстрым движением подтянулся в принадлежащее брату седло. Лассан тоже взобрался в седло.