Иван вдруг захохотал. Все трое удивленно уставились на него.

– А я, грешным делом, думал, вы нормальные, честные воры. Ну, стащите кусок-другой – мне не привыкать, – смеялся Иван. – А ты купить меня решил со всеми потрохами, с душой вместе, крыса канцелярская?! – заорал Иван. Он схватил за грудки Скотта, рванул к себе. – Меня, Ивана Поддубного!

Брюс бросился их разнимать. Терри отскочил и достал из кармана свисток:

– Иван, еще один шаг – и я вызываю полицию, – крикнул Терри. – Ты останешься в Америке надолго, только уже в тюрьме!

– Домой хочу! Домой, понимаешь?! Может, ты дом мой мне купишь, сюда перевезешь, хутор мой, с рекой, с могилой батиной с мамкой?

– Говорите по-английски, пожалуйста! Я не понимаю! – прохрипел Скотт.

– А ты по-любому не поймешь! На счетах не посчитаешь! Костяшку туда, человечка сюда! – он с силой отшвырнул его. – Душно мне тут! Дышать нечем с вами рядом, – Иван рванул на себе ворот рубахи. Он подхватил трость и вышел, грохнув дверью так, что та соскочила с петель, постояла так немного и рухнула плашмя, открыв длинный коридор отеля, по которому стремительно удалялся Поддубный.

– Что он кричал? – спросил Скотт у Терри, переводя дыхание и поправляя галстук.

– Я не понял дословно. Кажется, требовал, чтобы мы купили ему дом. И еще что-то про могилу рядом с рекой.

– Вымогательство и угроза убийством, – констатировал Брюс.

– Успокойтесь, господа, – сказал Скотт. – Ни один человек в здравом уме не отмахнется вот так от полумиллиона долларов. Или я чего-то не понимаю в этой жизни.

Иван брел в толпе горожан по Манхэттену – крошечный человек среди огромных небоскребов. Увидел вывеску трансатлантической пароходной компании, решительно распахнул стеклянную дверь.

– Сколько стоит один билет в Россию? – спросил он у клерка за стойкой.

– Господин Поддубный! – узнал тот. – Ваше турне заканчивается? Очень жаль… – он заглянул в бумаги. – Каюта люкс до Петербурга… простите, до Ленинграда… шестьсот двадцать два доллара.

– А третий класс?

– Третий класс – триста восемнадцать долларов.

– А место без каюты? Без койки, без ничего?

– На этом рейсе нет мест без каюты, – удивленно пожал плечами клерк. – Самое дешевое – третий класс.

Иван молча пошел к выходу.

– Эти русские – самые жадные люди на свете, – поделился клерк с коллегами. – Богатый человек, – указал он вслед Поддубному, – готов плыть следом за пароходом…

В номере отеля Иван сгреб в чемодан с полок кубки, побросал следом медали.

Он стоял в длинной унылой очереди к одному из окошек в ломбарде. Тощий господин в пенсне и жеваном костюме – очевидно, завсегдатай ночлежек для бездомных – кивнул ему из соседней очереди, приветливо приподнял мятую шляпу:

– Здравствуйте, Иван Максимович! – по-рус-ски сказал он. – Не узнаете? Вместе из России на пароходе плыли. В страну свободы. Не признали?

Иван покачал головой и отвел глаза. Меньше всего он хотел, чтобы его узнавали здесь.

– О, господин Поддубный! – громогласно объявил приемщик. – Русский медведь! Какая честь для нас!

Все посетители тотчас уставились на Ивана. Тот, пряча глаза, выложил на прилавок медали.

– Вы хотите заложить эти вещи? – приемщик быстро опытным взглядом оценил медали. – Это позолота – мы можем предложить двадцать долларов. Это тоже. И это. Остальные мы не можем принять. Итого шестьдесят долларов.

– Только шестьдесят долларов? – изумленно спросил Иван.

– Извините, мы принимаем только драгоценные металлы и антиквариат.

– Момент, – скучавший у окна спекулянт в котелке подошел ближе, приоткрыл тросточкой чемодан Ивана. – Я возьму все это оптом. Сто пятьдесят долларов.

– Двести, – возник с другой стороны еще один.

– Двести пятьдесят!

Иван, держа в руках открытый чемодан, униженно наблюдал за торгом.

– Двести восемьдесят!

– Триста.

Конкурент с сомнением оглядел кубки и поднял руки – сдаюсь.

– Триста долларов за все! – спекулянт достал из кармана деньги.

– Триста сорок. Мне нужно на билет и за гостиницу, – в отчаянии сказал Иван. – Еще только сорок долларов!

– Разрешите, – американец протянул руку к чугунной трости, но Иван убрал ее за спину.

– Это не продается.

– Как знаете. Только из уважения к вам я даю триста долларов. Вам никто не даст больше за эти безделушки…

Иван вскинул на него бешеные глаза.

Тощий господин в пенсне тем временем сдал обручальное кольцо в соседнем окне и получил деньги.