Иван глянул через плечо – компания шла за ними в отдалении.

– Иди в гостиницу, Эжен.

– А ты?

– Скоро буду. Один хочу пройтись.

– Понимаю, – кивнул тот.

Когда Эжен скрылся за деревьями бульвара, Иван обернулся – улица была пуста. Он свернул в темный переулок и пошел, постукивая тростью в тишине.

Двое возникли перед ним из-за угла. Он оглянулся – остальные подходили сзади, отрезая путь к отступлению.

– Вам нужен мой кошелек? – Иван доставал портмоне.

– Боюсь, тебе не хватит денег, приятель, – усмехнулся главарь, вытаскивая револьвер. Остальные достали ножи.

Иван взмахнул тростью. Раздался выстрел, пуля срикошетила от стены рядом с головой Ивана, а главарь, выронив «бульдог», повалился на мостовую, прижимая к себе перебитую руку. Иван ударил в другую сторону – второй апаш сложился напополам и рухнул. Третий ударил Ивана сзади ножом – тот едва успел закрыться, лезвие вонзилось в руку. От ярости не чувствуя боли, Иван схватил пятерней нож прямо за лезвие, рванул на себя – и переломил. Растерявшиеся апаши кинулись бежать. Иван помчался было за ними, но они бросились врассыпную по проходным дворам.

Главарь, постанывая, пытался подняться. Иван остановился над ним и занес над головой пудовую трость. Тот скорчился на мостовой, в ужасе глядя на него снизу, ожидая смертельного удара. Иван, раздувая ноздри, поднял трость выше – и не смог ударить. Наклонился, сорвал с него белый шарф и, заматывая на ходу окровавленную руку, пошел прочь не оглядываясь.

– Ты с ума сошел, Иван?! Ты смерти ищешь? – метался по комнате Карсаков.

Иван сидел на стуле, доктор плотно бинтовал ему левую руку от ладони до плеча.

– Почему полицию не позвал?

– Поддубные еще никогда ни от кого не бегали, – спокойно ответил Иван.

– Господи, а я действительно поверил, что ты изменился!

Врач начал собирать инструменты.

– Что скажете, доктор? – спросил по-французски Друбич.

– Скажу, что вашему другу повезло. Крупные сосуды не задеты. Сухожилия тоже целы. Нужен полный покой. И полная неподвижность для поврежденной руки. От любого напряжения раны снова разойдутся.

– Сколько времени нужно для полного выздоровления?

– Все зависит от организма. Недели две, три…

– Господи! – схватился за голову Карсаков. – Через два дня схватка с Раулем! Доктор, вы уверены, что он не сможет выйти на арену?

– Вы на рояле играете? – спросил тот, открывая дверь.

– Да, а…

– Сыграйте мне одной рукой сонату Бетховена, и я поверю в чудеса, – доктор вышел.

В комнате повисло молчание.

– Нет, это просто так Раулю с рук не сойдет! Я немедленно иду в судейский комитет! – схватил Карсаков шляпу.

– Что вы им скажете? – мрачно сказал Друбич. – У нас нет ни доказательств, ни свидетелей.

– А что вы предлагаете? Просто сняться с чемпионата?

– Я что, за сто верст киселю хлебать приехал? – вскочил Иван. – Под конвоем домой не отправите! У этого хлыща с того раза еще ко мне должок! Умру, но получу!

– Есть еще одна опасность, – сказал молчавший до этого Эжен. – Я знаю французских апашей, этих… головорезателей. Они не остановятся, пока не закончат дело, за которое им заплатили.

– Я звоню в полицию! – сказал Карсаков. – Надо, чтобы приставили охрану!

– Русский медведь в клетке? – усмехнулся Иван. – Нет, не буду я, как цирковой мишка, на цепи ходить… Вот что, Эжен. Вы, тренеры, старые борцы, друг с другом общаетесь. Поплачься им – мол, Поддубный руку на тренировке выбил, вряд ли на схватку выйдет. У кого рыльце в пушку – тот смекнет, про что речь. Хочу на физиономию Рауля глянуть, когда на ковре встретимся. Да и эта шпана меня в покое оставит до поры до времени…

– Начинаем полуфинальную схватку за звание чемпиона мира! Победитель международных турниров, парижский мушкетер Рауль де Буше! – объявил судья.

Рауль выбежал на арену, приветствуя публику.

– Русский медведь, кубанский казак – Иван Поддубный!

Трибуны взорвались аплодисментами. Потом аплодисменты стали стихать, послышался удивленный гул – никто не вышел из-за кулис по другую сторону арены.

Пауза затягивалась. Буше, чуть заметно улыбаясь, переглянулся с пожилым господином из своей свиты. В этот момент снова грянули овации. Кулисы распахнулись, и Иван неторопливо, глядя через пустую арену в глаза Раулю, вышел на ковер. Плечо и ладонь его были туго перебинтованы.