Вопль ужаса среди женщин; если бы не копья, они тут же бросились бы бежать.

Никто, даже потомки богов, не может преградить им путь, ибо у каждого из них семь рук и семь допий в каждой. Кровь в их жилах – как кипящая ртуть. Жены их становятся матерями через три часа, а назавтра их убивают и едят.

Женщины содрогаются в ужасе. Фтататита, преисполненная презрения к ним, пренебрежительно смотрит на солдат; она прокладывает себе дорогу сквозь толпу и идет, не смущаясь, прямо на копья.

ФТАТАТИТА. Тогда бегите и спасайтесь, о жалкие трусы, потомки грошовых глиняных божков, которых покупают рыбные торговки. Оставьте нас, мы сами позаботимся о себе.

БЕЛЬЗЕНОР. Но прежде исполни повеление наше, о ужас рода человеческого! Приведи к нам Клеопатру-царицу. А потом иди куда хочешь.

ФТАТАТИТА (с насмешливой улыбкой). Теперь я знаю, почему боги взяли ее из наших рук.

Воины в смятении переглядываются.

Узнай же, глупый солдат, что ее нет с той поры, как закатилось солнце.

БЕЛЬЗЕНОР (в ярости).Ведьма, ты спрятала ее, чтобы продать Цезарю или брату ее, Птолемею. (Хватает Фтататиту за руку и с помощью стражи тащит ее на середину двора, бросает на колени и заносит над ней смертоносный нож.)Где она? Где она? Говори, или… (Грозит перерезать ей горло.)

ФТАТАТИТА (свирепо). Тронь меня, собака! И Нил перестанет питать поля твои и в течение семижды семи лет обречет тебя на голод.

БЕЛЬЗЕНОР (испуганно, но решившись на все). Я принесу жертвы. Я откуплюсь. Нет, постой! (Персу.)Ты, о премудрый, земля твоих отцов лежит далеко от Нила, убей ее.

ПЕРС (угрожая ей ножом).У персов один бог, и он любит кровь старых женщин. Где Клеопатра?

ФТАТАТИТА. Перс! Клянусь Озирисом, я не знаю. Я бранила ее за то, что она навлечет на нас дурные дни своей болтовней со священными кошками; она вечно таскает их на руках. Я грозила ей, что оставлю ее одну, когда придут римляне, в наказанье за ее непослушный нрав. И она исчезла, убежала, спряталась. Я говорю правду. Да будет Озирис мне свидетелем…

ЖЕНЩИНЫ (угодливо подхватывают). Истинная правда, Бельзенор!

БЕЛЬЗЕНОР. Ты запугала девчонку. Она спряталась. Живо обыскать дворец! Обшарить все углы!

Стража во главе с Бельзенором прокладывает себе путь во дворец сквозь толпу женщин, которые, не помня себя, бросаются в ворота.

ФТАТАТИТА (вопит). Святотатство! Мужчины в покоях царицы! Свято… (Голос ее обрывается, перс подносит нож к ее горлу.)

БЕЛ-АФРИС (кладет руку на плечо Фтататиты). Подари ей еще минуту, перс. (Фтататите, весьмавнушительно.)Мать, твои боги спят или развлекаются охотой. И меч у горла твоего. Отведи нас туда, где спряталась царица, и ты будешь жить.

ФТАТАТИТА (презрительно).Кто остановит меч в руке глупца, если боги вложили меч в его руку? Послушайте меня, вы, безумные юноши. Клеопатра боится меня, но римлян она боится еще больше. Есть только одна сила, которая для нее страшнее гнева царской няньки или жестокости Цезаря, – это Сфинкс, который сидит в пустыне и сторожит путь к морю. Она шепчет на ухо священным кошкам то, что ей хочется сказать ему. И в день своего рождения она приносит ему жертвы и украшает его маками. Так идите же в пустыню и ищите Клеопатру под сенью Сфинкса. Берегите ее больше жизни своей, дабы с ней не случилось худа.

БЕЛ-АФРИС (персу). Можно ли верить этому, о хитроумный?

ПЕРС. Откуда идут римляне?

БЕЛ-АФРИС. Через пустыню от моря, мимо Сфинкса.

ПЕРС (Фтататите). О мать вероломства, о язык ехидны! Ты придумала эту сказку, чтобы мы пошли в пустыню и погибли на римских копьях. (Заносит нож.)Вкуси же смерть!

ФТАТАТИТА. Не от тебя, щенок! (Ударяет его с силой под коленку, а сама бросается бежать вдоль дворцовой стены и исчезает в темноте.)

Бел-Африс хохочет над упавшим персом. Стража выбегает из дворца с Бельзенором и кучкой беглянок, большинство тащит узлы.

ПЕРС. Нашли вы Клеопатру?

БЕЛЬЗЕНОР. Она исчезла. Мы обыскали все закоулки.

НУБИЕЦ-ЧАСОВОЙ (появляясь в дверях дворца). Горе нам! Увы! Горе нам! Спасайтесь!

БЕЛЬЗЕНОР. Что еще там случилось?

НУБИЕЦ. Украли священного Белого Кота. Все. Горе нам, горе!

Всеобщая паника. Все бегут с воплями ужаса. В суматохе падает и гаснет факел. Топот и крики беглецов замирают вдалеке. Тьма и мертвая тишина.