ЦЕЗАРЬ. Что это за фокусы?

КЛЕОПАТРА. Ты увидишь. Это не фокусы. По-настоящему, нам следовало бы убить кого-нибудь, чтобы умилостивить его, но, может быть, Цезарю он ответит и так, если мы совершим ему возлияние вином.

АПОЛЛОДОР (кивая через плечо в сторону Ра). А почему бы нам не обратиться вот к этому нашему сокологлавому приятелю?

КЛЕОПАТРА (тревожно). Ш-ш-ш!.. Смотри, он услышит и разгневается.

РУФИЙ (флегматично). Источник Нила, надо полагать, – это не в его ведении.

КЛЕОПАТРА. Нет. Я не хочу, чтобы кто-нибудь, кроме моего дорогого маленького сфинксика, придумывал имя моему городу, потому что ведь это в его объятиях Цезарь нашел меня спящей. (Томно смотрит на Цезаря, затем повелительно обращается к жрецу.)Иди! Я – жрица. И я имею власть взять это на себя.

Жрец низко кланяется и уходит.

Ну, теперь давайте вызывать Нил все вместе. Может быть, он стукнет по столу.

ЦЕЗАРЬ. Что? Стучащие столы? И такие суеверия существуют по сие время, на семьсот седьмом году республики?

КЛЕОПАТРА. Это вовсе не суеверие. Наши жрецы многое узнают от столов. Правда ведь, Аполлодор?

АПОЛЛОДОР. Да. Я объявляю себя обращенным. Когда Клеопатра – жрица, Аполлодор становится истинным святошей. Твори заклинанье.

КЛЕОПАТРА. Вы должны повторять за мной. Пошли нам голос твой, отец Нил!

ВСЕ ЧЕТВЕРО (вместе, поднимая кубки перед идолом).Пошли нам голос твой, отец Нил!

В ответ раздается предсмертный вопль человека, полный смертельного ужаса и агонии. Потрясенные мужчины опускают кубки и прислушиваются. Тишина. Пурпурное небо темнеет. Цезарь, бросив взгляд на Клеопатру, видит, как она с горящим взором, полным благоговения и благодарности, выплескивает перед божком вино из кубка. Аиоллодор вскакивает и бежит на край кровли, смотрит вниз и прислушивается.

ЦЕЗАРЬ (пронизывая взглядом Клеопатру). Что бы это могло быть?

КЛЕОПАТРА (раздраженно).Ничего. Побили какого-нибудь раба.

ЦЕЗАРЬ. Ничего?

РУФИЙ. Готов поклясться, что в кого-то всадили меч.

ЦЕЗАРЬ (поднимаясь).Убийство?

АПОЛЛОДОР (машет им рукой, чтобы они замолчали). Ш-ш-ш! Тише! Вы слышали?

ЦЕЗАРЬ. Опять крик?

АПОЛЛОДОР (возвращаясь к столу).Нет, что-то грохнулось о землю. Как будто упало на берег.

РУФИЙ (мрачно, поднимаясь). Что-то такое с костями, похоже.

ЦЕЗАРЬ (содрогаясь). Замолчи, замолчи, Руфий. (Он выходит из-за стола и идет к колоннаде.)

Руфий следует за ним слева, Аполлодор справа.

КЛЕОПАТРА (попрежнему за столом).Ты покидаешь меня, Цезарь? Аполлодор, и ты уходишь?

АПОЛЛОДОР. Поистине, возлюбленная царица, у меня пропал всякий аппетит.

ЦЕЗАРЬ. Сойди вниз, Аполлодор, и узнай, что случилось?

Аполлодор кивает и уходит, направляясь к лестнице, по которой пришел Руфий.

КЛЕОПАТРА. Должно быть, твои солдаты убили кого-нибудь. Что нам до этого?

Ропот толпы долетает до них снизу. Цезарь и Руфий переглядываются.

ЦЕЗАРЬ. Нужно выяснить.

Он собирается последовать за Аполлодором, но Руфий останавливает его, положив ему руку на плечо, и они видят, как с противоположного конца кровли шатающейся походкой идет Фтататита; на лице ее, в глазах, в уголках кровожадного рта тупое, пресыщенное выражение опьянения и довольства. У Цезаря мелькает мысль, что она пьяна, но Руфий хорошо понимает, какая красная влага опьянила ее.

РУФИЙ (понижая голос).Здесь какие-то козни между этими двумя.

ФТАТАТИТА. Царица да не отвратит очей от лица рабыни своей.

Клеопатра секунду смотрит на нее, упиваясь этой лютой радостью, затем открывает ей объятия, осыпает ее неистовыми поцелуями, срывает с себя драгоценности и сует ей. Мужчины смотрят на эту сцену и переглядываются. Фтататита, сонная, осовелая – тащится, волоча ноги, к алтарю, падает на колени перед Ра и застывает в молитве. Цезарь подходит к Клеопатре, оставив Руфия у колонн.

ЦЕЗАРЬ (испытующе и настойчиво).Клеопатра, что случилось?

КЛЕОПАТРА (в смертельном страхе перед ним, но с необыкновенной умильностью). Ничего, возлюбленный Цезарь мой. (С болезненной нежностью, почти замирающим голосом.)Ничего… Я ни в чем перед тобой не виновата. (Ласково подвигается к нему.)Милый Цезарь, ты сердишься на меня? Почему ты так смотришь на меня? Ведь я все время была здесь, с тобой. Как я могу знать, что случилось?