– Ну… право, не знаю. Может быть, цвет и фасон нового тюрбана леди Бонвилл?

Все взгляды мгновенно сосредоточились на авторе глубокомысленного изречения, но ни одного сочувственного среди них не обнаружилось.

Мисс Ханикот откашлялась в достаточной степени звучно, чтобы отвлечь от несчастного всеобщее осуждающее внимание. Сейчас она походила на матадора, отважно развернувшего алый плащ. Улыбнулась, мгновенно согрев остывшую было комнату, и легким тоном заговорила:

– Лорд Фоксберн, к сожалению, я не уполномочена отвечать за всех сестер Евы, однако позвольте заверить, что моя сестра, а также леди Оливия, леди Роуз и я сама вовсе не настолько хрупки и ранимы, как вам, должно быть, представляется. Если бы вы знали нас лучше, то не боялись бы оскорбить нежные чувства молодых дам. Напротив, скорее беспокоились бы о собственной безопасности, опасаясь оказаться в положении оскорбленной стороны.

Дамы дружно одобрительно захихикали, и даже лорд Хантфорд неохотно и снисходительно усмехнулся. Мисс Ханикот надула розовые губки, склонила хорошенькую головку и посмотрела прямо в глаза Фоксберну. В этот миг искушенная улыбка и тяжелые веки напомнили о героине портрета, отрешенно и оттого еще более чувственно смотревшей со стены кабинета.

И, по случайному совпадению, о прекрасной волнующей женщине, которая регулярно являлась во сне.

Дафна пригубила вино и поверх бокала окинула восхищенным взором роскошную столовую герцога Хантфорда. Огонь уютно потрескивал в мраморном камине, отсвечивал в золоченых рамах картин и сиял в хрустальных подвесках люстры. Стены цвета морской волны благородно сочетались с изящной мебелью красного дерева.

Сестра Аннабел мило краснела под жаркими взглядами мужа. Если новая округлость щек и блеск в глазах можно считать правдивым свидетельством, то титул герцогини явно пошел ей на пользу.

Подумать только: скромная швея Белла – герцогиня Хантфорд! Мысль до сих пор вызывала легкое головокружение.

А ведь еще год назад сестры жили в бедном квартале, в крошечной арендованной квартирке и думали только о том, как прокормиться и где взять денег, чтобы купить маме необходимое лекарство. Дафна сидела у постели больной ночи напролет, как будто надеялась помешать смерти ворваться и утащить свою жертву. А по утрам, когда воздух в комнате густел от резкого запаха горькой настойки и крепкого чая, боялась прикоснуться к исхудавшей руке и ощутить могильный холод.

По спине пробежал холодок. Вообще-то Дафна не любила подолгу размышлять о тяжелых временах, однако порою грустные воспоминания приносили пользу – в частности, помогали по достоинству оценить нынешнее благополучие.

А ценить было что.

Мама выздоровела и чувствовала себя прекрасно. Сейчас они жили в отдельном доме – в двадцать раз просторнее и в сто раз красивее прежнего убогого жилища. К дому прилагалась целая армия слуг: дворецкий, повар и даже несколько горничных. Если бы пару лет назад цыганка нагадала нечто подобное, то Дафна задохнулась бы от смеха. И все же в эту минуту она сидела не где-нибудь, а в герцогской столовой.

И наслаждалась своим первым светским сезоном.

О подобном повороте судьбы трудно было мечтать даже с ее неистребимым оптимизмом. Сложилось так, что замужество старшей сестры – результат волшебной любви, какая случается только в сказках, – распахнуло двери в самые блестящие бальные залы и даже позволило надеяться на билет в святая святых – дворец «Олмак», а возможно, и на представление ко двору. От безумной мысли сердце дрогнуло и гулко застучало.

Да-да, сердце застучало именно от мысли о невероятном везении, а вовсе не от присутствия лорда Фоксберна, не от его бездонных синих глаз и непочтительной ухмылки. Граф производил впечатление человека крайне резкого, если не сказать циничного, но лорд Билтмор отзывался о нем с таким неподдельным уважением, что положительные человеческие качества, пусть и глубоко скрытые, просто обязаны были существовать. Что-то, помимо широких плеч и ямочки на левой щеке. Дафна не забывала о приличиях и изо всех сил старалась не сверлить джентльмена взглядом, но, к несчастью, сидел он как раз напротив. Нельзя же весь вечер смотреть в потолок!

Сегодняшнее странное беспокойство объяснялось скорее всего чрезмерной безупречностью и хрупкостью внезапно пришедшего благополучия. Если построить башню из хрустальных бокалов, то рано или поздно она упадет от малейшего неосторожного движения и разобьется на мелкие кусочки. Дафна на миг зажмурилась, прогнала пугающий образ, глубоко вздохнула и отправила в рот последний кусочек ананасного мороженого – неоспоримого свидетельства реального существования рая.

Обед подошел к концу. Как всегда, дамы встали из-за стола и ретировались в гостиную, где уже ждал чай. Едва дверь закрылась, Белла оттащила Дафну в сторону и принялась допрашивать так безжалостно и бесцеремонно, как умеют допрашивать только старшие сестры:

– Ну, и что ты о нем думаешь?

– Грубоват, но, наверное, можно сделать скидку на личные обстоятельства.

Белла озадаченно прищурилась сквозь очки.

– Лорд Билтмор кажется тебе грубым?

Ах, проклятие! Разумеется, сестру интересовал лорд Билтмор – милейший молодой виконт, который однажды прислал цветы и два раза приезжал с визитом.

– Думала, ты спрашиваешь не о нем, а о лорде Фоксберне. – У Дафны предательски запылали щеки. – Лорд Билтмор – истинный джентльмен. Любезный, великодушный и…

– А на его плечи обратила внимание? Они такие широкие…

Дафна нахмурилась: что за глупая привычка злоупотреблять местоимениями!

– Чьи плечи?

– Лорда Билтмора! – Аннабел безнадежно вздохнула и покачала головой.

– Что ж, ничего не поделаешь. Если виконт не волнует твое воображение, вокруг немало других достойных внимания молодых людей. Могу познакомить с любым. Просто мне казалось, что он…

Дафна поймала руку, которой сестра размахивала от избытка чувств.