- Подождите, что вы делаете?
– спросила Клэр. Она не помнила, как двигалась, но уже сжимала край стола.
– Шейн, не борись! Пожалуйста!

 Миссис Грант опустила сумку и достала древнего вида шприц с ужасно длинной иглой.

У нее перехватило дыхание, когда миссис Грант решительно воткнула иглу в спину Шейна. Он издал вопль - фактически вой, вызывающий дрожь - и Амелия сама опустилась на одно колено, чтобы помочь удержать Шейна, пока миссис Грант нажимала на поршень, опорожнив в него содержимого шприца.

– Отойди, - рявкнул Оливер. Библиотекарь убрала шприц в сумку Тео, прежде чем она отступила, оставив двух вампиров справляться с Шейном, пока он продолжал метаться и бороться за свободу. Он рычал, низкий и ужасный звук, от которого у Клэр перехватило дыхание.

А потом его рычание стало болезненным, озадаченным скулением и перешло в затрудненное дыхание.

Клэр ахнула и бросилась туда, где Амелия и Оливер все еще держали Шейна - то, что осталось от Шейна. Он не выглядел как человек. Он был больше похож на черного пса, массивного и ужасающего, жуткие нечеловеческие глаза смотрели на нее мутным взглядом.

– Миорелаксант, - сказала миссис Грант.
– Это сдержит его на некоторое время, но, по моему опыту с вампирами, ненадолго. Нам лучше понять, с чем мы имеем дело. Судя по нему, его нигде не запрешь, чтобы он не смог ничего сломать, чтобы выбраться.

– О, я такое уже видел, - сказал Морли. Он все еще сидел на краю стола, выглядя слегка удивленным, но не встревоженным.
– Несколько веков назад. Алхимик обернулся волком, одна из тех сложных демонстраций, так популярных в те времена.

– Он обернулся обратно?
– спросила Клэр.

– В то время волки не были популярны. У него не было шансов.
– Он задумчиво посмотрел на Шейна, а затем перевел взгляд на Майкла, когда миссис Грант подошла к нему с врачебной сумкой и разбинтовала его раненую руку. Она заставила его пошевелить пальцами и, казалось, была удовлетворена, когда он был в состоянии сделать это без сильной боли.
– Но мне кажется, это нечто подобное, что случилось с ним.

Клэр понятия не имела, о чем он, и она не могла принять это; слишком много, слишком быстро от теплого, романтичного момента на улице до... этого.

 - Майкл излечился. Что бы это ни было, это не излечится!

– Ну, это существенное изменение состояния. От вампира к человеку такое же сильное изменение, как и то, что произошло с мальчиком-волком; возможно, лекарство Фэллона курсирует по венам юного Майкла и может так же сработать, чтобы изменить твоего хаунда обратно к его надлежащей форме, да?

Это было... сумасшествием. И совершенно ненаучно. Это то, о чем бы задумался Мирнин - но Клэр не сомневалась, как часто Мирнин был прав в таких ситуациях.

 - Но у нас нет лекарства, - сказала она.
– И даже если бы было... оно убивает большинство тех, кому его дают.

– Не убило его, - ответил Морли и кивнул в сторону Майкла.
– Его кровь все еще воняет тем, что они ему ввели. И юный Шейн сделал только глоток.

До Клэр наконец дошло, о чем он говорит, как и дошло до Майкла, который встретился с ней взглядом, выглядя испуганным.

– Нет, - сказал он.
– Это не сработает.

– Скажи это ему, - ответил Морли и указал на Шейна... который менялся.

Это происходило не так быстро, как когда он обернулся в присутствии Амелии, и Клэр с болью ужаса узнала серебристое свечение, игравшее на его коже под слоем шерсти. Она видела его раньше, у вампиров, которым дали лекарство.

Она видела, как это их убивало.

– Отвали от него!
– закричала она на Оливера, и когда он не сдвинулся с места, она толкнула его. Это все равно что толкать здание, но после вопросительного взгляда на Амелию он встал и позволил ей опуститься на колени рядом с дрожащим телом Шейна.

Она не боялась Шейна, хотя она предположила, что должна; он был сам не свой - то, что он напал на Майкла, было достаточным доказательством. Но она не могла думать об этом, не могла беспокоиться об этом.

Она боялась за него.

В следующую минуту его тело начало деформироваться обратно в человеческую форму. Она наблюдала, как когти стали прозрачными и ломкими, а потом отломились. Покрывающая его шерсть посерела и выпала, оставив серебристую, пульсирующую кожу.

Он негромко скулил. Она положила его себе на колени. Он был горячим и липким, и она могла чувствовать, как под его кожей перемещаются кости под совершенно неправильными, отвратительными углами... пока снова не встали на место.