И им всем был необходим душ, это была правда. Это само себя выдавало, подтверждая правдивость запахом.

Она пошла в свою спальню и села на кровати. Знакомый скрип пружин заставил ее почувствовать себя дома, но большинство ее вещей все еще застряли в Кэмбридже. Со временем она должна была разобраться с этим, она предполагала. Надо подумать, как ей вернуть обратно свою одежду, книги и все фото, которые она взяла с собой.

Она не взяла всего; там все еще было несколько пар ее нижнего белья, лифчик, видавший виды, несколько пар джинсов, и чуть старее их шорты. Она собрала наряд из небольшого количества вариантов, потом выудила несколько простыней из бельевой корзины в холле и постелила их на кровать - лучшее дело, чем ничего, вместо любых попыток поспать.

Когда все было сделано, она растянулась на кровати, слушая звуки включенного душа. Когда он выключился, она собрала вещи и стала ждать у двери. Шейн появился через несколько минут, обернувшись в полотенце, которое показывало бледный участок тела груди и плеч и скатилось достаточно низко на бедрах, чтобы заставить ее беспомощно хотеть восстановить всю информацию в памяти. Она резко в нужде вздохнула, когда он отбросил темные влажные волосы с лица и улыбнулся ей.

 - Что?
– спросил он.

– Я... моя очередь.
– Она почувствовала румянец на щеках и знала, что это было просто смешно, но не могла ничего с этим поделать. Это... это ощущалось как возвращение домой, это сладкое напряжение, которое внезапно вспыхнуло между ними, притяжение, которому так сложно было не подчиниться. Несмотря на все безумие, страх и общую странность Морганвилля, у них было это, и это было безумно прекрасно.

Он прочистил горло и отошел с ее пути - но недостаточно, так что они задели друг друга, проходя мимо.

 - Увидимся, когда выйдешь?
– Он произнес это как вопрос.

– Может быть.
– Она приподняла брови и увидела ответный блеск в его глазах.

– Ты убиваешь меня.

– Ты заслуживаешь этого, не так ли?

На что она получила улыбку, от которой все в ней расплавилось.

– Похоже на то.

Она закрыла дверь за ним и прислонилась к ней спиной, внезапно и чудесно запыхавшись, и ей потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, положить вещи и начать раздеваться для душа.

Он все еще был теплым и запотевшим от пара, когда она забралась внутрь, и она использовала травяной шампунь Евы и гель для душа, потом - со всеми необходимыми ментальными молитвами о прощении - одолжила бритву Евы тоже, потому что состояние ее ног и подмышек было особенно угнетающим. Начала уже бежать холодная вода, когда она закончила, так что прополоснула волосы и очистила кожу от мыла, а потом, согнувшись и дрожа, вышла на холодный воздух.

После того, как высушиться, она собрала свои мокрые волосы сзади и стала обозревать груду грустной одежды, взятой с собой.

Затем она обернула полотенце вокруг тела и унесла стопку обратно в комнату вместо того, чтобы надеть.

Ее не удивило на самом деле обнаружить Шейна там, сидящего на краю постели и все еще в его полотенце. Но это было хорошо. Действительно, действительно хорошо. Она положила вещи на пустой комод, притворяясь, что не замечает его, пока снова складывала вещи.

– Серьезно?
– спросил он.
– Это то, что ты будешь делать в этой ситуации? Игнорировать меня?

– Именно, - сказала она.
– В конечном счете, пока не сделаю это.

Она пошла и закрыла дверь, заперла ее на случай... Просто на всякий случай. Затем она повернулась, прислонилась к ней и посмотрела на него.

– Ой, - сказал он.

– Значит так, - сказала Клэр.

– Ага.

– Ты сидишь на моей постели.

– Да.

– В полотенце.

– Определенно, да.

– И... ни в чем больше.

– А что, у тебя кальсоны под твоим полотенцем?

– Нет.

– Докажи.

– Ты первый.
– Она сделала шаг навстречу и скрестила руки.

– Почему я?

– Ты начал это.
– Еще один шаг вперед. Она специально не планировала этого, но казалось, вселенная наклонила себя к нему. Пол был под наклоном. Не ее вина, правда, но она двигалась в направлении к нему. Она могла почувствовать, как воздух меняется вокруг нее. Становясь жарче.

– Мне кажется, это ты вообще-то начала это, охотясь за мной у двери в ванную, - сказал Шейн. У его полузакрытых глаз было то самое выражение, то безошибочное, решительное выражение, которое заставило ее кожу чувствоваться слишком натянутой на ее теле, заставило весь жар, который трещал в воздухе между ними, проникнуть в нее и светиться золотом.
– Так что ты первая тогда.