Она также взяла брошь Дневных и надела на воротник.

– Камуфляж, - сказала она, когда Клэр указала на нее. Она открыла двери.
– Пойдем отсюда. Шейн, ты с этим знаком.
– Она бросила ему дробовик со стойки.
– Клэр... возьми тазер.

– Что насчет тебя?

Ханна взяла свой пистолет в кобуре и спрятала под рубашкой.

– Если это не день возьми-дробовик-с-собой-на-работу (прим. пер. в Техасе есть закон, разрешающий хранить оружие в машине во время работы), меня заметят, - сказал Шейн.
– Не то чтобы это не поздний подарок на день рождения.

Ханна оглянулась на остальные магазины в квартале и усмехнулась.

– Я могу это исправить.

И она это сделала.

***

– Ненавижу их, - пожаловался Шейн и чихнул. Оказалось, что у него аллергия на розы. И он нес большую охапку, чтобы скрыть ружье. Это было умно, потому что никто не подумает, что парень, несущий розы, может быть опасен, верно? Особенно чихающий.

По тому, как сильно он сжал зубы, Клэр могла сказать, что он их правда ненавидит. Сильно.

Они шли небольшое расстояние до площади Основателя быстро, но спокойно. Ханна продумала все наперед, потому что они пошли в один из боковых входов; его охраняли офицеры полиции, но как только Ханна подошла ближе, она встретилась взглядом с женщиной и сказала:

– Переходи на правильную сторону. Гретхен. Semper Fi (прим. пер. произошло от латинского Semper fidelis - Всегда верен).

Гретхен - элегантная женщина с густыми светлыми волосами - кивнула, быстро их окинув взглядом и открыв ворота.

– Я вас не видела, босс, - сказала она Ханне.

– Так точно.

Они оказались внутри, приближаясь сбоку. На сцене был школьный хор, они пели песню, которую Клэр не сразу распознала, "Here Comes the Sun". Пели не очень хорошо.

– Слишком в лоб, - сказал Шейн.
– Я думаю, "Black Hole Sun" больше подходит.

Конечно, он прав. Хотя публика Фэллона казалась очарованной; они качались в такт музыке, держась за руки, глядя на весь мир, словно контактировали с богом.

Амелия, Оливер и Морли были все еще неподвижны на сцене, они покрылись волдырями и от них шел пар из-за солнца. Должно быть мучительно ожидать свой шанс. Клэр задалась вопросом, почему они ничего не делали, но потом поняла, что они ждали известия, что вампиры с молла спасены.

Ждали, пока они с Шейном дадут им знать.

Она заметила Еву и Майкла. Они сидели на стульях на сцене рядом с Фэллоном, удерживаемые двумя Дневными охранниками, стоящими за ними. Возможно, это еще одна причина, почему Амелия не двигается: Ева и Майкл первыми окажутся в опасности.

Хор еще пел, когда на площадь Основателя начали прибывать вампиры.

Некоторые были покрыты одеялами, пальто, всем, что они были в состоянии собрать по пути сюда с торгового центра. Некоторые, более старые, обходились шляпами и кепками. Они пришли по стенам молчаливой вереницей, тихо спрыгнули в кусты и двигались вперед, чтобы собраться по краям толпы. Это было сделано очень спокойно. Никто не угрожал. Никто не атаковал.

Тогда кто-то в толпе должно быть заметил, что вампир стоял прямо рядом с ним. Он закричал, и разразился шквал путаницы. Люди начали отступать, дрогнув от внезапного появления вокруг них страшилищ... и как ложное чувство безопасности превратилось в хаос, и толпа начала паническое бегство во всех направлениях.

Видимо, веры в солнечный свет недостаточно в условиях реальной опасности.

Хор все еще пел, но тоже начал распадаться, и Фэллон проталкивался мимо них, чтобы добраться до микрофона.

– Не бегите!
– крикнул он, и его голос разнесся по площади, отражаясь от зданий с их развевающимися знаменами.
– Не бегите от них! Встаньте против них! Сражайтесь за ваш город. У вас есть преимущество - их мало, и они слабы. Верните себе Морганвилль!

– Идите, - сказала Ханна.
– Заберите Майкла и Еву! Мне нужно убедиться, что никто не наделает глупостей.

 Она уже исчезла, убежав к двум ее копам, один из которых выхватил пистолет, но не был уверен, куда целиться.

Шейн схватил Клэр за руку и потащил на сцену. Это было нелегко, потому что толпа бежала в этом направлении, словно присутствие Фэллона защитит их от встречи с вампирами. Фэллон был прав - люди превосходили их числом. Но страх перед вампирами настолько укоренился в них, что разницы не было.

Мирнин был во главе вампиров, но не двигался вперед. Он поднял руку, и остальные остановились, готовые идти вперед. Она уж видела, как они воюют, когда сражались с драугами, но это было все еще жутко и страшно, зная, что, черт возьми, они могут развязать.

– Мирнин, - сказал Фэллон. Просто произнеся имя, в его голосе было столько гнева, столько боли.
– Пришел оплакивать павших?

– Это не должно так закончиться, - сказал Мирнин.
– Я ничего не имею против тебя, Рис. Никогда не имел.