Затем товар поступает в специализированные магазины. Специалисты компании помогают устанавливать оборудование в домах и офисах заказчиков.

Господин Шварц бесследно исчезает, вместе с ним исчезает и фирма «Солярис».

Согласитесь, не составит большого труда проникнуть в дом, если на руках у тебя ключи от всех замков и дверей. Если знаешь точное время прибытия, местоположение в данный момент потенциальных жертв, то убрать их лишь дело техники. Можно сказать, просто сидишь в каком-нибудь уютном помещении, нажимаешь на кнопки и прощаешься с ними поочередно: «Ариведерчи».

— А как же быть со мной? — заявил Сергей, потрясенный тем, насколько все зашло далеко. Он сидел в кресле, откинув голову назад. — Я никуда не обращался.

— С тобой все гораздо проще. Разгуливаешь по улицам один, так сказать, любуешься витринами, бегаешь от охраны. Тебе просто везло, а может быть, они особо себя и не утруждали в погоне за тобой. Пока, — упрекнула я Баранова. — Это счастливое время для тебя прошло, милый друг. Рано или поздно они обнаружат, что кто-то рылся в их файлах, если уже не обнаружили. Самое время для осуществления замысла с ловушкой.

После того как, немного покопавшись в памяти, вспомнил фамилию, Сергей спросил:

— Петр Науменко?

— Директор бюро по связям с общественностью. Именно он вел все платежи, к нему поступала вся информация о заказчиках, тайно или в открытую. — Я перевела дух. Никогда столь много не говорила. — Мы знаем «кто», «как», но понятия не имеем «зачем».

Сергей с отвращением проговорил:

— Слышал я про этого ублюдка. Любитель детской порнушки. Пора наведаться к нему с проверкой, раз всем до лампочки.

— Есть такое подозрение, к сожалению, — попыталась немного успокоить его. — Он не последнее звено в этой цепочке, ведущей ой как высоко. Как бы нам этого ни хотелось, но это все еще не конец.

Умею я людям настроение испортить, этой способности у меня не отнять…

Науменко, грузный, небольшого роста человек, удобно расположился в сауне. Закрыл от удовольствия глаза. По его расплывшемуся телу стекали струйки пота. Он поглаживал свои жирные телеса — как ни странно, обожал свою полноту. Температура в помещении доходила до ста градусов по Цельсию.

Наконец он поднялся — это стоило ему большого труда — и проследовал через прилегавшую к сауне душевую в боковую дверь, ведущую в комнату с бассейном. Примерно пять на шесть метров. Там лежал, дожидаясь хозяина, огромный ротвейлер. Когда он поднял голову, глаза его бешено сверкнули дьявольским огнем, густо-красным, как кровь. Зевнув во всю пасть, пес подошел к хозяину. Тот провел ладонью по его лоснящейся, переливающейся здоровьем шкуре.

— Джек. Хороший пес, — сказал Науменко, потрепав его загривок. — Посиди здесь. Я поплаваю, — и он осторожно спустился по лестнице в бассейн. Опускаясь на очередную ступеньку, он на время останавливался. Его телеса колыхались при каждом последующем шаге, при этом он казался еще отвратительнее.

Джек вдруг привстал, принял стойку и грозно зарычал. Показались желтые и гладкие, как слоновая кость, клыки.

— Успокойся, Джек. Это, наверное, Семен, — беззаботно произнес Науменко, стараясь удержаться на воде.

Дверь отворилась, и вошел Семен — телохранитель Петра Науменко. Все, как полагается, было при нем: рост, внушительная комплекция, тяжелый подбородок. Отличали его от других длинные волосы, зачесанные на левую сторону, и цепкие, хитрые глаза.

— Ну, вот видишь, Джек. Это Семен, а ты уже заставил меня изрядно поволноваться, — успокоил пса Науменко.

— Петр Лаврентьевич, по-моему, в доме посторонние, — поспешил предупредить его Семен.

Науменко обратился к Джеку:

— До чего же умная собака. А твой хозяин дурак, — потом добавил: — Сема, отпусти его, пусть побродит по дому.

— Хорошо, шеф, — ответил Семен, уводя с собой Джека, но Науменко остановил его вопросом:

— Как обстоят дела с десертом? Все готово?

Слуга, верный и беспощадный, заговорщицки улыбнулся:

— Все по высшему разряду, хозяин. Как вы и просили: девочка и мальчик. Ей десять, ему одиннадцать лет.

— Ступай, — отпустил Науменко двух своих верных псов, и его физиономия, мерзкая, гладко выбритая, расплылась в отталкивающей улыбке.

— И еще, чуть не забыл, — опомнился Семен у самой двери.

— Ты про свет? — опередил его Науменко.

— Да, верно. Я включил генератор в гараже. Пойду проверю, почему ток вырубился. На дворе ураганный ветер. Скоро гроза. Наверняка линию оборвало, — с последними словами он поспешил удалиться.

Вечер двадцать четвертого июля выдался пасмурным, ветер гнул деревья, играя их кронами. Надвигалась гроза — снова будет ливень. В загородном доме Науменко жил летом и осенью. У него и в центре города была просторная квартира. Но, по-видимому, в летнее время он предпочитал урбанистическому пейзажу шумное безмолвие природы.