– Видать, ты давненько здесь не был, – заметил один из стражников. – Достопочтенная баронесса Миранда не Понтарлье умерла ещё осенью. В аккурат, когда в Безансоне поменялась власть…

– Как жаль. – Расстроился Ригор совершенно искренне. – Я так рассчитывал на её милость…

– Да ты не расстраивайся, голиард. Теперь окрестными землями правит виконтесса Матильда де Монбельяр…

Ригор замер, у него перехватило дух.

– Матильда… Прекрасная Матильда… – Прошептал он.

Стражники удивлённо переглянулись.

– Виконтесса действительно красива… И вдобавок вдова…

– Я знаю, почтенные стражи… – признался Ригор. – Прошу вас доложите мажордому обо мне. – И дабы ускорить процесс, он дал каждому стражнику по медному денье.

Когда Ригор приблизился к замковым воротам, он увидел на крепостной стене две огромные аркбаллисты [98] , ощерившиеся многочисленными стрелами, готовыми в любой момент сразить ими врага.

Вышколенный мажордом, как и подобает, доложил виконтессе, что к ней пожаловал некий голиард, назвавшийся Ригором.

Матильда была потрясена. Охваченная смятением, она обратилась в своей неизменной камеристке Флоранс де Лер:

– Неужели это он? Через столько-то лет?

Флоранс только пожала плечами.

– Вы узнаете об этом только лишь в одном случае, если примите того, кто назвался Ригором. Возможно это всего лишь совпадение.

– Да-да! – согласилась виконтесса. – Ты права, Флоранс.

Виконтесса подошла к зеркалу и внимательно воззрилась на своё отражение.

– Прошло пять лет…

– Почти семь, госпожа, – поправила её Флоранс.

– М-да… Семь лет… – задумчиво повторила она. – Мне уже тридцать два года и я по-прежнему вдова…

– Вы прекрасно выглядите, Матильда, – подбодрила её камеристка.

– Хорошо… Я приму его… – наконец, решилась виконтесса.

И вот перед ней предстал Ригор во всей своей красе. Она сразу же заметила, что бывший Чёрный Рыцарь возмужал. Невольно она почувствовала, как в душе всколыхнулись давно забытые чувства.

Ригор же отвесив виконтессе изящный поклон, в свою очередь заметил, что та ещё хороша, хоть и перешагнула свой тридцатилетний рубеж.

– Ваше сиятельство, я признаться сомневался, что вы захотите видеть меня… – признался Ригор.

Матильда натянуто улыбнулась.

– Да, ты давно не присылал мне весточек. Первое время я получала твои сочинения с заезжими купцами и бродячими жонглёрами.

Матильда жестом указала на изящный ларец, стоявший на массивном сундуке.

– В нём я храню все твои послания. Я не раз перечитывала их, орошая слезами. – Призналась вдова и, помолчав, добавила: – Твоё участие в бельфорском турнире было опрометчивым… Даже авантюрным. С тех пор, как ты прислал мне последнюю кансону прошло несколько лет и я решила, что ты погиб. Я рада, что ошибалась.

Ригор поклонился, признания виконтессы потрясли его. Он не ожидал, что Матильда до сих пор хранит память о нём.

– Кстати, – поинтересовалась она, – почему ты снова путешествуешь, как голиард, а не в облике Чёрного Рыцаря.

– Это долгая история, ваше сиятельство. Но, если вы располагаете временем, я расскажу вам всё без утайки.

Матильда смешалась и украдкой взглянула на Флоранс. Та едва заметно кивнула.

– Я прикажу сенешалю позаботиться о тебе. А затем жду в своих покоях…

Отужинав на кухне вместе с прислугой, чего Ригор уже не делал много лет – он был так голоден, что не придал сему обстоятельству значения. Его терзали мысли, что Матильда по-прежнему не замужем и, вероятно, жила одними воспоминаниями. Матильда встретила Ригора в своих покоях с томлением в сердце. Невольно вспыхнули воспоминания их канувшей в Лету любовной страсти. Ригор, подозревая, что творится в душе женщины, не хотел вселять в неё новых надежд и откровенно рассказал обо всех своих приключениях, о том, что женат, имеет сына и жена снова в тяжести.

Матильду постигло разочарование, но старалась держаться непринуждённо, не показывая вида, насколько сильно задето её самолюбие и уязвлена её гордость.

– Я и предположить не могла, ты – виконт… – призналась она. – Простите меня, сударь… Отныне я должна обращаться к вам с большим уважением, как с равным себе.

– Такова воля судьбы… – пространно заметил де Верэн.

– Признайтесь, вы довольны семейной жизнью? – вкрадчиво поинтересовалась Матильда.

– Да, вполне… Я люблю жену и сына.