До Омска Михаил добрался без приключений и сошёл на пристань. Вскоре он узнал, что пассажирский пароход до Тобольска отправляется только на следующее утро. Неожиданно Михаил ощутил, что чудовищно голоден. Ведь после смерти жены он совершенно потерял аппетит, почти ничего ел, отчего сильно исхудал. Он вздохнул полной грудью, осмотрелся и направился к ближайшему трактиру. Там он намеревался сытно поесть, выпить водки и переночевать.

Михаил вошёл в заведение. Халдей, стоявший недалеко от дверей, окинул очередного посетителя опытным взором: лабашак из добротной верблюжьей шерсти, отороченный бархатом, и длинные мягкие сапоги из оленьей кожи и увесистый кожаный саквояж выдавали в нём приказчика. А значит, человек был при деньгах.

– Чего желаете-с? – масляным голосом поинтересовался халдей.

– Отужинать и переночевать. Завтра мой пароход уходит в Тобольск.

– Это можно-с, сударь. Прошу-с…

Халдей увлёк Михаила за собой.

– Что сначала желаете-с: откушать, или разместиться в комнате?

Михаил задумался.

– Пожалуй, разместиться…

Халдей проводил посетителя по лестнице, ведшей на второй этаж, и распахнул перед ним дверь небольшой, но аккуратной комнатки.

– Прошу-с… Такая подойдёт?

Михаил вошёл внутрь, огляделся и скинул с себя лабашак, оставшись в суконной тёмно-коричневой поддёвке [17] .

– Располагайтесь, сударь. Ужин подать в комнату или в зале? – подобострастно поинтересовался халдей.

Михаил изволил откушать в комнате…

Вскоре халдей принёс увесистый поднос, уставленный блюдами, среди которых возвышался стеклянный штоф водки, и поставил на стол перед Михаилом. Тот, не мешкая, накинулся на еду.

– Газетка свежая, сударь… – учтиво произнёс халдей, положил на стол «Омские ведомости» и замер в ожидании чаевых.

Михаил сначала смутился, но затем понял, чего ожидал от него халдей. Он извлёк из нагрудного кармана поддёвки солидный кошелёк… И дал щедрые чаевые.

Насытившись, Михаил полистал газету, почерпнув из неё различные местные сплетни и то, что местные крестьяне не довольны земельной реформой, проводимой правительством. Затем некий господин-журналист долго и муторно рассуждал на эту тему в статье. Михаил прочёл ёё и почесал за ухом: «Это какие такие крестьяне недовольны земельной политикой?.. Чудно… Что-то я недовольных в Спасском не припомню…»

Михаил отбросил газету, в это момент дверь в комнату отворилась – на пороге стояла светловолосая розовощёкая миловидная девица, одетая по последней местной моде, – атласную юбку и приталенный тёплый жакет, отороченный мехом. Аккуратно завитые пепельного цвета волосы красиво обрамляли её светлый лоб, серые глаза были лукаво прищурены.

Михаил растерялся.

– Вы, сударь, одни? – невинно спросила она.

– Как видишь…

– Такой видный мужчина и скучает в одиночестве! Не порядок! – заигрывала девица. Она без приглашения прошла в комнату и присела рядом с Михаилом. Его обдало ароматом недорогих цветочных духов.

– Ах, сударь, я тоже одна… Вдвоём-то всё веселее время коротать…

От близости девицы Михаил невольно ощутил волнение, ибо давно не был с женщиной: этому не способствовали беременность жены, а затем её трагическая смерть.

Девица положила руку на плечо Михаила.

– А вы откуда приехали, сударь? – продолжала она расспрашивать.

– Из села Спасское… – каким-то чужим голосом отвечал Михаил.

– И там все мужчины там такие красивые, как вы?.. – наседала девица.

Неожиданно Михаил ощутил прилив желания.

– Все, – уверенно ответил он и взял девицу за руку. – Тебя халдей прислал?

Девица рассмеялась.

– Приказчик? – спросила она сквозь смех. – Точно, приказчик – деловой человек. Сразу видно, нечета какому-нибудь землепашцу…

Девица не успела закончить фразу, Михаил заглушил её долгим страстным поцелуем.

По прибытии в Тобольск Михаил понял, что здесь его никто не ждёт. Таких как он, оставивших свои деревни и сёла, в надежде на заработок, тысячи.

Михаил снял недорогую комнатку у пожилой мещанки, женщина справно обстирывала его, питался постоялец в ближайшем питейном заведении, и, не теряя надежды, начал активные поиски работы. Он обошёл все крупные заводы и фабрики – везде одно и то же – предлагали только тяжёлую неквалифицированную работу, сиречь учётчиков, писарей в конторах, помощников бухгалтеров было хоть пруд пруди.

Спустя месяц кошелёк Михаила сильно исхудал. Он экономил на всём. Наконец, как-то прочитал в «Тобольских ведомостях», что смотритель тюрем Тобольской губернии господин Богоявленский открывает несколько вакансий младших надсмотрщиков в исправительно-арестантском отделении, непосредственно самой Тобольской пересылочной тюрьме № 1 и каторжной тюрьме № 238.