А вот это была неплохая идея, так как туалеты находились этажом ниже, можно сказать, в подвале, а рядом с ними были расположены автоматические камеры хранения.

Других вариантов у меня не было, и я направилась к лестнице, ведущей вниз. И вынуждена была приложить немалые усилия, чтобы не выдать своей реакции при встрече с доктором, так как он поднимался мне навстречу по этой самой лестнице с дорогим кейсом в руках.

Я могла поклясться, что из машины он вышел с пустыми руками. Вывод напрашивался сам собой – он взял его из автоматической камеры хранения.

Если он только за ним приезжал сюда, то я сильно поторопилась, отпустив «своего» водителя. Самолет – не трамвай и летает не каждую минуту, и если даже Смысловский собирался куда-то лететь, то для этого, по крайней мере, нужно взять авиабилет, а это тоже требует времени.

Я облегченно вздохнула, когда Смысловский направился к кассам. Во всяком случае, мне не нужно срочно ловить еще одно такси, и не каждый таксист, между прочим, охотно согласится кого-то преследовать.

Так что с сегодняшним таксистом мне действительно повезло – все эти мысли бродили в моей голове, пока я стояла в очереди за билетами рядом со Смысловским. И ни о чем другом мне думать не хотелось, пока я не узнаю, что собирается предпринять этот человек.

Наконец он подошел к окошечку кассы, и я вся превратилась в слух.

– Мне нужен билет на ближайший рейс, – еле слышно сказал он.

– В каком направлении? – заводясь с полуоборота, но сдерживая себя, спросила его кассирша.

– В любом, – с улыбкой ответил Смысловский.

Кассирша в первый раз подняла на него глаза и с сомнением спросила:

– В Нижний полетите?

– Именно туда мне и нужно, – успокоил ее Смысловский.

Кассирша выписала ему билет и даже сообщила, что регистрация начнется через полчаса у четвертого сектора.

Четвертый сектор находился непосредственно перед выходом на летное поле, и Смысловский вышел из здания аэропорта и уселся на одной из лавочек в сквере. Сквер этот занимал довольно большую территорию между секторами и залом ожидания.

Мне нужно было срочно принять какое-то решение. Я отлично понимала, что, назови ему кассирша любой другой город вплоть до Сыктывкара, он отправился бы туда не задумываясь. Ему хотелось только одного – как можно быстрее покинуть Тарасов, а в каком направлении – не имело для него никакого значения.

Но самую большую загадку для меня представлял сейчас его кейс. Видимо, Смысловский постоянно держал его здесь, в автоматических камерах хранения, на случай, если вдруг произойдет что-нибудь страшное и ему срочно понадобится исчезнуть из Тарасова. И сегодня это страшное произошло, и я голову готова была дать на отсечение, что в «дежурном чемоданчике» Смысловский хранил не смену белья и упаковку презервативов.

Видимо, там было что-то настолько для него важное, важнее всего того, что он оставлял в Тарасове, поэтому я никак не могла позволить ему вывезти это «что-то» куда бы то ни было.

В моем распоряжении было чуть больше двадцати минут, и времени на раздумья уже не оставалось. И я решила действовать.

Я мысленно перебрала содержимое своей сумки в надежде обнаружить там какое-нибудь эффективное «спецсредство» для выполнения моей задачи.

В принципе я могла бы обойтись и без всяких «спецсредств», но боюсь, что это не прошло бы не замеченным для гуляющей по скверу публики. Приемы айкидо слишком эффектны. В то же время я собиралась не только забрать у Смысловского кейс, но и задержать его в Тарасове. А для этого нужно было причинить ему легкое увечье без серьезных последствий для здоровья, как говорят милиционеры.

Но именно этого мне сейчас делать не хотелось. То есть в другой ситуации – при необходимости, в серьезной переделке – я, не задумываясь, разряжу обойму в голову противника или переломаю ему руки и ноги, но подойти к ничего не подозревающему человеку и вспрыснуть ему что-нибудь сильнодействующее или применить против него электрошокер…

В конце концов, я – секретный агент, а не милиционер. А ловить преступников – их прямая обязанность. Моя же задача – раскрыть преступление, и я ее практически выполнила.

Таким образом успокоив собственную совесть, я подошла к Смысловскому и сказала:

– Вы не возражаете, если я присяду рядом с вами?

Он даже не вздрогнул при моем вопросе и ответил совершенно спокойным голосом:

– Пожалуйста, пожалуйста, тем более что, – он посмотрел на часы, – через десять минут я улетаю.

«А вот в этом я сильно сомневаюсь», – подумала я и достала из сумочки «дезодорант»…

Ровно через сорок секунд я вышла из здания аэропорта с кейсом в руке и с содержимым карманов Смысловского в сумочке. У него в бумажнике оказалась довольно крупная сумма, а паспорта было целых два – обыкновенный и заграничный. Видимо, он не расставался с ними никогда. Жизнь его трудно было назвать спокойной.