Шрифт:
Зоркий Глаз закончил писать, удовлетворенно хмыкнул и неожиданно поднял на меня веселые маленькие глазки.
— Что стоим? — осведомился он. — Проходите, садитесь. Я сейчас.
Он собрал в папку разложенные на столе бумаги, сверху добавил только что дописанный лист, прихлопнул рукой и вдруг, подмигнув мне, приподнял папку на уровень моих глаз. Ничего не понимая, я с удивлением вгляделся и увидел на обложке свое имя, напечатанное большими черными буквами.
Глава четвертая
Я лежу на спине и смотрю в темноту. Ничего не видно, и нет особой разницы — лежать с открытыми или с закрытыми глазами, но стоит мне зажмуриться, как веки почти сами собой раскрываются, так что лучше их и не закрывать. Спать совершенно не хочется, да и не уснешь, пожалуй, столько всего произошло за вчерашний день.
Часа три я у Зоркого Глаза просидел, не меньше. О чем он только меня не расспрашивал! Про папу, про маму, где родился, где жил, чем болел, как учился… И все с улыбочками, со смехом, будто я его лучший друг. Анекдоты рассказывает, байки разные — ну, прямо рубаха-парень! А мне отчего-то тоскливо сделалось, и чем он веселее держится, тем у меня на душе тяжелей… Ну, думаю, плохи мои дела. Видно, крепко ему от меня что-то понадобилось, раз он так распинается, да еще в нерабочее время… Но виду не подаю. А что делать? Как сказал один умный человек: “Оказавшись в одной яме с волком, не выказывай ему своего пренебрежения”. Вот и ухмылялся во весь рот, головой кивал, как китайский болванчик, подхихикивал.
Только ведь он не дурак, быстро понял, что впустую время тратит, сразу серьезным стал и ласково так, но твердо говорит: “Сынок!” Ну, думаю, вот мы и родственники!
Значит, говорит он:
— Сынок! Ты умный, простой, талантливый парень, я буду говорить с тобой начистоту!
И началось… Про тяжелое положение в мире он мне рассказал, про угрозу делу демократии, про происки внешних и внутренних врагов, про высокий патриотический долг… Хорошо так говорил, со слезой в голосе, красиво говорил. Чувствуется, что не в первый раз говорит, наловчился. Потом к Комбинату и комбинатовским делам перешел. И так этот вопрос повернул, что вышло — термоядерные боеголовки, которые Комбинат выпускает, это чуть ли не единственный оплот мира во всем мире! Не было бы, значит, наших самонаводящихся пятисотмегатонников — все, хана стране! Набросились бы на нее со всех сторон алчные супостаты и разорвали на части. Растерзали бы. Заливается он соловьем, аж волосы топорщатся, как перья у голубя мира.
Остановился он передохнуть и произведенным эффектом полюбоваться — я, как положено, сижу, гляжу на него выпученными глазами, дышать боюсь — внимаю.
Вот тут он меня про сны и спросил. Как и что, когда началось и содержание — подробно. Удивился я, но виду не подаю — мало ли, откуда он про сны мои узнал и зачем они ему понадобились… Рассказываю, стараюсь ничего не пропустить, даже сам увлекся. И он слушает, не оторвется, глазами в меня впился и диктофон включил.
Все рассказал: и про Дом, и про Черный Дождь, и про кусты с лиловыми листьями, и про Стаю… А когда закончил, попросил меня он все это еще и на бумаге записать.
— Зачем? — спрашиваю.
— Надо, сынок, — отвечает. И объяснил, что, когда человек говорит, у него одна память работает, а когда пишет — другая. И ведь верно, начал я писать и много такого вспомнил, чего вроде бы и не знал раньше. Пишу, пишу — рука затекла, писать-то редко приходится. А Зоркий Глаз диск из диктофона достал — и к компьютеру. Все ясно, думаю, значит, и Макс тут побывал, только до меня, и назад почему-то не вернулся… Опять мне тоскливо стало, но виду не подаю, листочки аккуратно сложил, жду.
Начальник за стол сел, папку мою раскрыл и говорит:
— Не буду скрывать, сынок, дело серьезное. Ты парень простой, умный, я думаю, поймешь все, как надо. Ты про “Союз Одиннадцати” слыхал?
Только этого мне еще не хватало! “Союз” — это ж самая что ни на есть запрещенная организация. Тут ведь и разбираться особенно не будут — живо угодишь на Золотой Остров!
— Слышал, — говорю, — как не слышать! Бандиты они, государственные преступники.
А он усмехнулся:
— Бандиты — не бандиты, а вот преступники — это точно. На вот, смотри, — и протягивает мне карточку, а там напечатано:
“СТРОГО СЕКРЕТНО. ИНФОРМАЦИЯ ТОЛЬКО ДЛЯ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ СТАРШИХ СОТРУДНИКОВ ОТДЕЛА КОНТРОЛЯ БЕЗОПАСНОСТИ”.
Я голову поднимаю, а Начальник кивает — ничего, мол, валяй, читай дальше.
“43/076. “Союз обеспокоенных ученых”, более известен как “Союз одиннадцати” (по первоначальному числу членов). Основан в 1996 году группой нобелевских лауреатов (математика, физика, биофизика, физиохимия, биология, медицина). Первый руководитель — Хей Бергер (физиохимия, 1996 г.). Программа “Союза” — широкое использование новейших открытий и достижений научно-технического прогресса в борьбе против Оборонно-Промышленного Комплекса.
В деятельности “Союза” прослеживаются два основных периода. Первый — легальный (1996–2003). Освещение программы и задач организации с помощью печати, радио- и телепередач, широкое вовлечение новых функционеров и сочувствующих. Издание собственного журнала “День завтрашний?”. Организация забастовок и демонстраций на заводах и Комбинатах ОПК.
После Зимнего марша 2003 года на основании Закона об антигосударственных и подрывных организациях Скотта-Тимоти (1954 г.) деятельность “Союза” была запрещена, а штаб-квартира была разгромлена членами движения “Истинных патриотов”. В результате этого произошел отток из рядов “Союза” большей части сочувствующих, но полностью ликвидировать организацию не удалось, и она продолжила свою враждебную деятельность, перейдя на нелегальное положение. Как удалось выяснить, этот вариант был заранее отработан руководством “Союза”.
Второй (нелегальный) период длится с января 2004 года по настоящее время. Изменившееся положение привело к тому, что был сделан упор как на скрытый и явный саботаж, так и на прямые диверсионные акты. К сожалению, в силу специфики своей профессиональной подготовки многие активные функционеры “Союза” имели доступ к разработке и внедрению в лабораториях и на Комбинатах ОПК новейших образцов технологии производства Изделий, что позволило им выделить наиболее важные участки и наиболее уязвимые точки для нанесения ударов. Результатом этого явился целый ряд диверсий, к наиболее крупным из которых (по степени нанесенного ущерба) можно отнести: выведение из строя Объединенного Компьютерного центра, что привело к срыву очередного этапа ОМ (Оборонной Модернизации); авария на испытательном полигоне “Космической Гвардии”, приведшая к практически абсолютному уничтожению опытных образцов разработанной модели; систематическое искажение исследовательских программ 1 и 1прим разрядов, а также публикация в открытой печати совершенно секретных данных, что не всегда удавалось предотвратить. Все перечисленное выше принесло ощутимый ущерб стране и в определенной степени затормозило необходимые темпы развития и усиления оборонной мощи государства.
В мае 2009 года была арестована часть руководящей группы “Союза Одиннадцати” и осуждена к различному сроку принудительной изоляции на Малом Золотом Острове. Во время транспортировки ими была предпринята попытка побега, при которой погибли двое охранников и пятеро из семи преступников.
По имеющимся сведениям, в настоящее время “Союз” готовит новую серию диверсионных актов, для чего проводит скрытое, но широкое внедрение своих агентов на предприятия Оборонно-Промышленного Комплекса.
Новым руководителем “Союза Одиннадцати” является врач-психоневролог Александр Корач (медицина, 1997 г.), дополнительные данные — код СХ — 3806А”.
Читаю я — интересно все-таки, а сам никак не могу взять в толк, при чем тут мои сны. Прочел, карточку Начальнику протягиваю, головой солидно покачиваю и брови хмурю.
Он усмехнулся, карточку скомкал и в утилизатор бросил. Хлоп — одна пластиковая пыль осталась.
— Понял? — спрашивает.
— Нет, — отвечаю.
— И правильно. Молодец, сынок, что честно ответил. Не люблю я, когда слишком понятливыми прикидываются. А что ты не понял?
— Про “Союз” все, конечно, любопытно, — говорю. — Но сны-то мои непонятные при чем? Я же там ничего знакомого не вижу — так, ерунда всякая… Собаки, кроты, кусты…