Издевательство продолжалось. Похоже, твари, засевшие в тумане, получали от процесса истинное удовольствие. Понимали, что люди уже не вырвутся, играли на нервах, забавлялись, как кошка с мышкой. Герои кончились – Генку трясло от страха, последние остатки самообладания уходили на попытку сооружения кривой ухмылки.

– Ну что Генка, мужик должен уметь делать все?! – выплюнула ему в лицо Рогачева.

– Должен… – стучал зубами Генка. – Хотя и не обязан…

– Да пошли вы все! – взвилась Рогачева. – Не хочу умирать! Туда! – выстрелила она пальцем в восточном направлении. – Бежим туда!

– Но там мы были… – растерялась Алла. – Там болото, скалы, хрень всякая…

– Да по фиг!!! – взревела Рогачева. – Уж лучше я утону, но больше здесь ни минуты не останусь!

Дурдом разгорался с новой силой. Люди метались по завиткам тумана. Рогачева кинулась на восток – затея никудышная, если не терпелось, конечно, сломать себе ноги в условиях полной невидимости. Далеко она не убежала, скрылась в тумане, остальные кинулись за ней. Но уже через пару мгновений из тумана прозвучал сатанинский, нечеловеческий смех – и Рогачева с глазами, вылезающими из орбит, полетела обратно, чуть не расцарапав Ульяне лицо! Ее в буквальном смысле вытолкали из тумана! Кто-то хрюкал во мгле, всхрапывал, потешался! Кровь леденела в жилах от этих звуков, цепенели мышцы. Семен, издавая звуки, словно мягкая игрушка, которой порвали бок, засеменил по «перпендикуляру» – к «жертвенному алтарю», позади которого тоже клубился туман. Остальные машинально подались за ним – ведь дорога не только в два конца ведет, должна быть лазейка! И снова все встали, словно лошади перед высоким барьером. Шум борьбы, визг, пыхтение – словно две кошки сцепились! Эти твари были везде, они окружали, сжимали круг! Из белесой мглы задом наперед вывалился Райдер, он как-то неуверенно пятился, держался за бок. А когда повернулся, все закричали. По лицу Семена текла кровь, физиономия была белее высохшей штукатурки. Ему действительно распороли чем-то бок! Штормовка висела клочьями, напиталась кровью, он зажимал ладонью рану, морщился.

И снова из тумана никто не выходил – оборвались леденящие душу звуки. Семена подхватили под локти, потащили к крыльцу. Он едва переставлял ноги.

– Ты в порядке? – хрипел Генка. – Что случилось?

– Ой, больно, мама дорогая, как больно… – садящимся голосом жаловался Семен. – Посекли меня чем-то, Генка… Да все в порядке, живой я пока… Слушайте, люди, эти твари же везде, сколько их здесь?.. Я не видел ничего, навалилось что-то непонятное, от него разит, как из засранного гальюна… Полоснули – по лицу, по боку, потом вытолкали, падлы…

Люди беспорядочно отступали к крыльцу. Хоть немного опомниться, выбрать меньшее из зол… Но времени не было! Вся округа наполнилась зловещими шумами! Слева шаркали ноги, перекатывались камешки, за «алтарем» что-то надрывно поскрипывало – словно дверь, болтающаяся в ржавых петлях. Справа что-то заупокойно поскуливало – словно раненая собака. Звуки делались ближе, настойчивее. Слушать это было невозможно, нервы уже лопались… Ульяна не помнила, кто первым полез на крыльцо. Идея была, как водится, неудачная, но выбора не оставалось. О, этот волнующий момент, когда «выйдет месяц из тумана, вынет ножик из кармана»… Уцелевшие молодые люди, не сговариваясь, бросились в дом. Трещали и гнулись половицы, пыль вставала столбом. Влетели внутрь, растеклись по комнате с почерневшими от старости бревенчатыми стенами. Рогачева чуть не ухнула в памятный провал. Ульяна схватила ее за локоть, оттащила от дыры. По избе расплывался белесый полумрак, требовалось время, чтобы к нему привыкли глаза. Перед взором колебались силуэты товарищей по несчастью, они совершали смазанные движения, пропадали, снова обретали расплывчатые контуры.

– Мы в западню попали… – запоздало обнаружила Рогачева. – Какие же мы идиоты…

– Может, не пойдут за нами… – бормотала Алла. – Кто их знает… Они ведь не выходили из тумана, может, и дальше не будут…

– Генка, запри дверь… – зашипела Рогачева. – Ты чего столбом стоишь? На двери засов, или снова глючит меня?

– Подождите… – спохватилась Ульяна. – А где Семен?

Новый раунд «зрелищной» игры на выбывание! Замороченные люди вертели головами. Каждый видел перед собой лишь три силуэта, ни одним больше! Загорелись два уцелевших фонарика, запрыгали блики света, вырывая из мглы покореженные стены, вздувшиеся половицы, сбившийся соломенный половик поверх крышки люка. Озарялись пригвожденные к полу фигуры, искаженные лица с впитавшейся мертвецкой сыпью. Семена в компании не было.

– Он же шел вместе с нами… – гулко прошептала Алла. – Я помню…

– Он шел последним, – вспомнила Ульяна, – Генка его поддерживал…

– Поддерживал, – сглотнул Генка. – А потом завертелось что-то, я споткнулся, подпихнул его вперед… думал, он уже впереди… Рана ведь у Семена была не смертельная – ну подумаешь, порезали… – И Генка глупо хлопал глазами.

– Ты что несешь? – зашипела Рогачева. – Как ты мог его не заметить, ты же его тащил? Чего дураком прикидываешься?

– Так я дурак… – Генка лихорадочно заморгал. – Ну ей-богу, девчата, не помню, давка была…

– Подождите, – опомнилась Ульяна. – Может, он уже в комнате?

Но с чего бы Райдер стал отрываться от коллектива? Люди прочесывали помещения, набитые пылью и обломками мебели, вполголоса звали пропавшего товарища.

– На улице остался, – хлопнул себя по лбу Генка. Мысль, конечно, была потрясающе гениальной. – Черт, наверное, корячится там, подняться не может… Девчонки, подождите, я скоро вернусь… – Генка с видимым усилием оторвал ступни от пола и потащился к двери.

– Не выходи, – ахнула Рогачева. – Генка, миленький, не ходи туда… Как мы без тебя… Генка, стой, ты куда? – зашлась она хрипом, видя, что тот уже берется за ржавую дверную ручку.

– Убить дракона, называется… – голос Аракчеева ломался и трещал, хотя он вроде бы шутил. – Не волнуйтесь, девчата, попаду в рай без очереди…

Блеснули в полумраке не очень здоровые зубы, заскрипела дверь – Генка вывалился за порог. Ульяну затрясло, голова перестала переваривать даже те нехитрые мысли, что в ней оставались. К Ульяне прильнула Алла, к Алле прильнула Рогачева – вместе было не так страшно выносить томительные мгновения ожидания.

– Он не вернется… он не вернется… – тихо бубнила Рогачева. – Что же делать-то нам, девоньки?