– И Артемчик бы не стал… – Рогачева снова залилась слезами, стала их размазывать по опухшей мордашке. – Это он с виду такой разухабистый, а на самом деле добрый и никогда не сделает мне ничего плохого…

– Давайте не отрываться от реальности, – предложил Райдер и встал на колени. – Все эти хиханьки у нас за спиной… и не только за спиной, какая-то тварь в погребе, пытающаяся вырваться наружу… это кто угодно, но только не наши одноклассники. Это были ДРУГИЕ существа, не наши парни. В то время и Артем и Олежка были с нами. Это Борька, что ли, развлекался? То слева он окажется, то справа… Он что, специалист по телепортации?

– Господи, кто же эти твари? – ужаснулась Рогачева и стала вертеть головой. Туман был рядом, и какая нежить в нем таилась, предсказать было невозможно. – Это… люди?

– Ну, исходя из материалистических представлений о мире, это могут быть только люди, – нервно усмехнулся Райдер. – Исходя из прочих представлений, это может быть кто угодно…

Ульяна села, превозмогая усталость, закатала штанину. Боль в щиколотке превращалась в тупую, ноющую, расползалась по ноге. Чуть выше косточек чернели два кровоподтека. Синяки набухли, смотреть на них было страшно и тошно. У существа, схватившего ее за ногу, имелась пугающая сила. Оно не было привидением или чем-то из мира потустороннего. Это было вполне живое материальное существо, имеющее острые ногти или когти. Они впились в кожу, разодрали ее до крови, но много крови, слава богу, не натекло. Порезы уже затвердели, обрастали коркой. Раны следовало срочно продезинфицировать – неизвестно, какая зараза теперь в крови, – но чем? Опять на глаза наворачивались слезы. Из тупого опустошения вновь рождалось отчаяние.

– Еще раз пойдем? – убитым голосом предложила Рогачева. – Может, прорвемся, а? Ну не сидеть же здесь? Сейчас эти твари из тумана полезут, я чувствую…

– Ломает что-то… – поежилась Алла.

– Референдум проведем? – глупо пошутил Генка.

– Резолюцию примем, – сглотнул Семен. – Блин, какой же маразм… Тут ведь максимум метров шестьсот до машины…

Прорвало хрупкую заслонку! Руслан, казавшийся деморализованным паралитиком, внезапно активизировался! Его подбросило, словно кто-то из-под земли отвесил ему сокрушительного пенделя! Он вскочил с выпученными глазами, отвесив челюсть, взревел так, что люди содрогнулись и машинально втянули головы в плечи.

– И долго вы тут будете сидеть, кретины долбаные?! – гаркнул Руслан. – Ну и сидите, черт с вами! А я ухожу, ноги моей тут больше не будет!

И он решительно, словно и не падал, не получал увечья, подбрасывая ноги, точно цапля, зашагал в туман! Люди онемели от изумления. Спохватились лишь, когда долговязая фигура стала пропадать в дымке, делалась мутной, нечеткой.

– Клал он вето на вашу резолюцию… – тупо пошутил Генка.

– Идиот прирожденный, – добавил Семен.

– Не совсем, – поправил Генка. – Идиотами не рождаются.

– Ну и что вы сидите? – всплеснула руками Ульяна. – Остановите его!

– Немедленно! – опомнилась Алла. – Это чудо окончательно сбрендило… Руслан, назад! – закричала она. – Ты что творишь, тетерев хренов?!

Алла пробежала несколько метров на четвереньках (остальные почему-то шевелиться не стали), подпрыгнула, бросилась за Русланом, продолжая кричать. И словно налетела на незримую преграду перед тем местом, где окончательно терялась видимость. Страх остановил. Она не могла двинуться дальше, в неизвестность. Тянулась в туман, потом сдавала назад.

– Руслан, вернись!

И осеклась, когда из тумана раздался отчаянный визг. Он оборвался так же внезапно, как начался, сменился душераздирающим хрустом, а следом пространство огласило утробное язвительное хихиканье. Люди онемели. Руслан уже не кричал, и существо перестало хихикать. Послышались возня, кряхтение, по земле волочили что-то тяжелое. Оторопевшая Алла пятилась задом и не придумала ничего лучшего, как начать неистово креститься. Несколько мгновений висела тишина. Потом Ульяна услышала собственный надрывный вопль! Она металась на подгибающихся ногах, кинулась к крыльцу, оступилась, чуть не расколошматила лоб о трухлявую ступень. Завопила Рогачева. Алла потрясенно хлопала ртом – и вдруг разразилась оглушительным воплем полицейской сирены! Она побежала обратно, протаранила Райдера. Оба не удержались. С носа Семена наконец-то слетели очки – он наступил на них! Треснули линзы. Семен свалился на колени, нащупывал осколки дрожащими руками, подносил их к подслеповатым глазам. Надевать было нечего – оправа согнулась, линзы раскрошились.

– Что ты наделала, господи… – захныкал он. – Я же слепой теперь, о, боже правый…

Алла даже не заметила, что натворила, подлетела к Генке, спряталась за его спиной. Люди жались друг к дружке под крыльцом. Генка вырвал из раскромсанных перил остроконечную балясину (обломок косы он уже посеял), занес на всякий случай над головой. И снова вырвали мизансцену из затянувшегося спектакля – застыли пятеро потрясенных, обезумевших от страха людей. У Семена безвольно дрожала нижняя губа – он скорбно таращился на разбитые очки, жирная капля стекала с отвисшего подбородка. Генка хищно раздувал ноздри, а сам зеленел от страха, в глазах поблескивал тоскливый могильный холодок. Рогачева была вылитая ведьма, которую чем-то испугали. Алла вытянула шею, слушала – было видно, как подрагивают ее коленки. В округе царила недобрая тишина. Завихрения тумана издевательски ползли по ногам. Ожидание чего-то ужасного превращало людей в невротиков. Ползучий ужас, которого не видишь, но который всегда с тобой – хуже казни на гильотине…

– Прорываемся, – прохрипел Генка, перехватывая балясину и делая нетвердый шаг. – Девчата, вставайте в хвост, держитесь за меня. Семен, тебя это тоже касается… Гадом буду, на этот раз мы прорвемся, достали эти твари, я им глотки, сука, грызть буду… Включайте телефоны, у кого еще есть… И не растягиваться, бежим…

Решительными намерениями чуть не вымостили дорогу в могилу! Первые шаги давались еще более-менее, хотя у всех стучали зубы и дрожали поджилки. Но только вошли в туманную облачность, как что-то прошуршало по курсу, обронило дряблый смешок. Генка отшатнулся, вскинул балясину и, изрыгая пронзительный визг, принялся махать ею – как Спартак мечом в окружении римских гладиаторов! Кучка людей, оглашая пространство истошными воплями, бросилась обратно к крыльцу. Последним из тумана выскочил ошалевший Генка – у него чуть не вырвали его балясину!