– Ну что ты, что ты, – ответила Таня, – рада была тебе… помочь.

– Кстати, извини меня за тот дебош, который устроили здесь омоновцы, когда они бегали за мной.

– Ты с ними разобрался? – спросила Татьяна.

– Это было небольшое недоразумение, – ответил Полунин, – мы его уладили. Не сразу, но уладили. Поэтому я теперь ни от кого не скрываюсь и могу ехать домой.

– А как же это тебе удалось? – удивленно произнесла Татьяна.

– Долго рассказывать, – ответил Владимир. – Если коротко, то вчера меня у квартиры, где я сейчас обитаю, поджидали два головореза. У них были планы увезти меня за город и закопать там, где-нибудь в лесочке. Но им не повезло, сейчас они оба дают показания в прокуратуре. Они оказались очень разговорчивыми ребятами, прокурор, не вдаваясь в подробности, сообщил мне, что эти двое выдали уже столько информации, что он вполне может снять с меня всякие обвинения.

Лицо Татьяны потихонечку вытянулось от удивления. Когда Полунин закончил, она тяжело вздохнула и сказала:

– Ну что ж, я очень рада за тебя, Володя. Надеюсь, ты не уезжаешь прямо сейчас?

– Нет, еще побуду пару деньков в городе и перед отъездом зайду к тебе, а сейчас, извини, мне некогда. Спешу на очень важную деловую встречу. Кстати, можно, я от тебя сделаю один звонок?

– Да, пожалуйста.

Татьяна подвинула к нему телефон.

– Извини, пожалуйста, это очень… официальный разговор.

– Да-да, конечно, о чем речь.

И, встав из-за стола, Татьяна вышла из кабинета. Полунин быстрыми движениями раскрутил корпус телефонной трубки и прикрепил к мембране маленький «жучок».

Затем он положил трубку обратно на рычаг и вышел из кабинета. Татьяны в коридоре не было, поэтому Владимир, не попрощавшись с ней, вышел из салона и, пройдя по улице метров десять, уселся в темно-синюю «БМВ».

На заднем сиденье иномарки сидел Славка с надетыми на голову наушниками. Рядом с ним, на заднем сиденье, лежал раскрытый чемоданчик с аппаратурой для прослушивания.

– Ну что, ты поймал сигнал?

– Поймал, поймал, – произнес Славка.

Он поднял руку, прося тишины в салоне, и, быстро сняв с себя наушники, передал их Полунину.

Когда Владимир надел их, до него донеслись обрывки разговора: -…Он мне сам сказал, слышишь, сам сказал, – кричала Коробкова, – что двое твоих людей, которые его поджидали в подъезде, сейчас в прокуратуре дают показания, у них ничего не получилось, слышишь, они не смогли его убрать… Что мы теперь будем делать?!

– В первую очередь мы должны успокоиться, – ответил Татьяне мужской голос, – я тебя прекрасно понял и постараюсь все выяснить, а ты пока собирай вещи и быстро езжай ко мне, расскажешь все подробности…

Связь оборвалась, видимо, мужчина положил телефонную трубку.

– Ну и кто это был? – спросил Славка у Полунина.

– Голос с того света, – ответил ему Владимир.

Дверь в кабинет Гришаева открылась, и на пороге появился улыбающийся розовощекий Краснов.

– Ну что, важняк? Как твои дела?

– Да так, чуть-чуть белее сажи, – сказал Гришаев. – Чем ты порадуешь?

– Да, в общем, порадовать особо нечем, но пара веселых эпизодов есть, – произнес Краснов, присаживаясь.

– Ну выкладывай.

Гришаев стряхнул пепел в пепельницу и, откинувшись на спинку стула, приготовился слушать руоповца.

– Объявились Евневич с Капновым.

– Здорово! – воскликнул Гришаев и уже более деловито спросил: – Живые?

– Живые, но, по-моему, нездоровые. Во всяком случае, один из них точно болен, – ответил Краснов.

– Кто? Чем болен?

– Ты будешь смеяться, но у адвоката Евневича нашли сифилис.

– Я человек трезвый, – скептически глядя на Краснова ответил Гришаев, – могу и посмеяться, но удивляться здесь совершенно нечему. Говорят, он большой охотник до женского пола. Где ты их нашел?

– Их жены сегодня утром забрали свои заявления. Сказали, что мужья вернулись, были то ли на рыбалке, то ли по грибы ходили. Бабы немного путаются в показаниях.

– А ты самих охотников-грибников видел?

– Конечно, – сказал Краснов, – я сразу к ним бросился. Судья Капнов со мной вообще разговаривать не захотел, залез в ванну и не вылазил оттуда, пока я не ушел. Через дверь он мне сказал, что это его личное дело, что жена что-то перепутала, что он сам с ней разберется.

– А Евневич?

– Этого я отловил в хозрасчетной поликлинике у врача-венеролога. Мне его жена подсказала, где этот деятель должен быть.

– Ну и как он выглядит, я имею в виду, адвокат, а не сифилис?

– Паршиво, нервный какой-то, странный.

– Говорит-то что?

– Да приблизительно то же, что и Капнов. Мол, рыбачил, грибы собирал. А то, что подцепил всякие там заразные грибки – это его личное дело.

– Понятно, – произнес Гришаев, – значит, ребятам дали понять, что будет лучше, если они будут молчать. И не просто дали понять, но и убедили их в этом.