– Мне так нравится эта поза, - говорила она.

– Почему?
– спрашивал я, - ну мне, понятно почему - самому делать ничего не надо.

– А мне потому, что ты не мешаешь любить тебя, как хочу, от тебя мне нужен только торчащий кол.

Постепенно я (к большому удивлению на утро, когда проходила ночная хмарь, и возвращалось чувство реальности) научился производить во сне с девушкой действия, которых наяву у нас с ней не было вообще.

Она ложилась на живот, попой вверх, распластав вдоль кровати свои массивные сладострастные ляжки. Пушок между ягодицами над анальным отверстием призывно будоражил меня, и я с мукой пропихивал свой член в маленькую липкую дырочку. Лариса запрокидывала своё красивое юное лицо назад, почти на целый оборот, я полностью вжимался в её упругую попу и кончал, кончал, растворяясь в милых огромных глазах и впиваясь до крови в полуоткрытые губки.

В другой раз я любил её, закинув полированные загорелые ноги себе на плечи и, покусывал ей под коленками, лобок, животик, сосочки грудей, а мой член истово долбил девичью плоть резкими, отрывистыми движениями.

– А, а, а!
– кричала Лариса, - пощади сумасшедший!

– Нет тебе пощады, развратная девка, – хрипел я и к собственному восторгу, смешанному с ужасом, чувствовал, что не только мой член, но весь я вдолбился в её влагалище и, всасываемый мощным смерчем, исчезаю в нём. Потом, слава богу, проскочив внутри через всю Ларису, душа моя размытым клубочком тумана выпархивала через горло и губы дьяволицы и, повибрировав в воздухе, вновь материализовывалась в тело.

– Что это такое?
– пытался размышлять я, сидя на работе.
– К чёрту всю эту эзотерику! – внушал я себе, - пора остановить это помешательство.

Но наступала ночь, и всё повторялось снова.

V

С Ларисой наяву я столкнулся случайно, вернее, мои ноги во всякое свободное время подсознательно несли тело в окрестности колледжа, где встреча была более вероятной.

Мучительно сладкая химера моих ночных бдений, на этот раз в вызывающе коротком, бежевом с переливами полупрозрачном платьице чуть не сбила меня быстрой походкой навстречу и резко затормозила в метре от меня.

Она стояла на прямых, широко расставленных ногах с сумочкой через плечо, как гламурная модель на подиуме; без того короткая юбка, уплыла гармошкой ещё выше, обнажая ошеломляющие бёдра и краешек тонких трусиков.

– Слава богу, что хоть в школу она ходит в трусах, - подумал я и предложил:

– Давай поговорим на скамейке.

Лариса хотела возразить, но, со свойственным молодым девушкам непостоянством, передумала и ответила:

– Давай!

Мы отошли к скамейке и сели, я осторожно начал:

– Понимаю, что я тебе до "фени", но могла бы хоть позвонить, я же твой телефон не знаю.

– Да, вообще-то, я рада видеть тебя.

– Что ж не позвонила?

Последовала пауза.

– Стыдно было.

– Ну, пусть внезапно случилось, пусть по «пьяне», но нам ведь было хорошо?

– Ты думаешь?
– зыркнула она на меня своими радужными хамелеонами, и во мне сразу всё куда-то опустилось.

– Так я её потеряю, - тревожно забилось в голове, - надо найти аргументы. Я взял её руки в свои, они были податливо нежными.

– Лариса, то, что происходит сейчас со мной, никогда раньше не было. Даже ничего похожего не было, и мне неизвестно, бывает ли это, вообще, у других людей.

Хамелеоны изменили цвет, и в них вспыхнул интерес.

– Что же происходит?

Я понял, что в искренности моё спасение и откровенно воспроизвёл картинки моих ночных иллюзий. Видно было, что юная красавица тронута таким сильным, произведённым ей впечатлением на взрослого мужчину, хотя, я не сомневался, что внимания к ней мужского пола не занимать.

– Знаешь, ты мне тоже снился.

– Также?

– Также!
– засмеялась она и с размаху «влепила» мне в щёку поцелуй.