Алексей не стал дожидаться, пока она поднимется, и с ноги зарядил ей по голове. Удар жесткого зимнего мужского сапога заставил ее заткнуться. Это был нокаут.

– Перестань ругаться, голубушка, – он вышел из комнаты и вернулся обратно с длинной веревкой. Схватив ее за шиворот, словно кошку, швырнул на кровать, с которой предварительно была убрана вся постель, и стал привязывать кисти рук к дужке. Инга немного пришла в себя и стала кричать благим матом.

Пришлось ударить ее еще раз, после чего вопли стихли.

– Иди помоги мне, – попросил он Дарью, продолжая накручивать веревки. – Сейчас займемся ногами, не дай бог лягнется.

Они справились с ней без проблем. Вид прикрученной к кровати абсолютно безвредной Инги вселял в Дарью покой.

– Я загоню машину во двор, – он покрутил на пальце конфискованные ключи, – а ты посиди пока с ней. Поговори, может, она тебе чего и расскажет. Будет орать – бей по морде.

Вид двух лежащих посреди комнаты трупов не мог прибавить оптимизма, но не могла же она скормить Алексея этой твари.

– Ты обставила меня, – простонала Инга.

– У меня есть очень большие подозрения на твой счет. Я думаю, ты забрала всю партию, а Софью подставила. Что скажешь?

– Я тебе ничего не скажу, Дашенька, ничего.

– Знаешь, давай-ка доктор тебя посмотрит, – Дарья сняла с Инги сапоги и, разорвав чулки, осмотрела ноги. – Так, здесь нет.

– Что ты делаешь? – задергалась Инга.

– Сделай одолжение, заткнись, – по-деловому распорядилась Данилова, доставая перочинный ножик. – Извини, с тебя нельзя снять одежду, придется ее резать.

Левый рукав кожаного пальто был распорот несколько выше локтя, затем та же участь постигла и свитер с сорочкой, находившиеся под ним. Осмотрев внутреннюю поверхность локтя, Дарья, не сбавляя оптимизма, принялась за джинсы.

– Что ты делаешь?

– Хочу снять с тебя штаны, – она уже расстегнула пуговицы и тянула одежду к коленям. – Ну-ка, раздвинь немного ляжки… И здесь нет. А что у нас под трусиками? – мизинчик оттянул кромку белоснежного шелка. – О, что это! Какие-то точечки, которые почти сливаются с родинками! Ну-ка, еще раз повнимательнее осмотрим вены на стопах… Да чтоб меня! Крошечные, уже почти зажившие крапинки.

– Да, я балуюсь героином. Ты это хотела установить? – Инга не понимала, куда клонит молоденькая.

– Тебе придется рассказать обо всех своих тайничках. Ни у меня, ни у Леши нет ни грамма, ни полграмма, у нас здесь даже кофе нету и водки нету. Ты не сможешь избежать ломки.

– Падла!

Дарья тут же врезала ей под глаз.

– Молчи. Через пару дней, когда ты проссышь весь матрас и твоя нежная кожа будет зудеть от мочи, мы наверняка, не дожидаясь момента, когда твой организм потребует героина, будем знать все, что нам нужно, и даже больше.

Вернулся Алексей.

– Ну как? Она согласна говорить?

– Пока нет, – сообщила Дарья, – но еще ничего не потеряно. Дождемся сумерек и тогда переедем.

– Куда? – затрепыхалась Инга.

– Ага, вокруг тебя одни идиоты, – Алексей подсел к ней на койку и положил руку на голову. – Ты думаешь, ты самая-самая умная, наша наркоманочка, – он издевался над ней, и это доставляло ему удовольствие. – Ты хотела оттрахать меня здесь при всех, а потом пристрелить? Я прав, да? У тебя же ничего другого в башке-то нет, кроме как попихаться да ширнуться.

Неужели мы настолько глупы и не догадаемся, что ты оставила на всякий случай ниточку своим людям через торговца наркотой в «Северном ветре». На следующее утро, а может быть, даже и этой ночью он привезет сюда твоих людей, но здесь будет пусто. Дарья наболтала тебе немного лишнего, но это случается со всеми. Если хочешь писать – делай это сейчас, девочка, – он потрепал ее по щеке. – Теперь мы пойдем с Дашей заниматься делом, а ты полежи с двумя своими мальчиками. Тебе до них недолго осталось.

Когда они вышли из комнаты, Дарья поделилась с Алексеем:

– Мне кажется, ты здорово напугал ее. Она должна расколоться.

– Она никуда не денется. Ты лучше скажи, если бы не было перспективы узнать, где партия, ты действительно сдала бы меня?

Дарья молчала.

– Ты большая стерва, Даша. Может, поэтому я тебя и хочу.

Она не стала сопротивляться. Убив двух человек, мужчина плохо воспринимал человеческую речь. Ему была необходима разрядка. Пришлось расслабиться и попытаться получить наслаждение.