– Это случилось давно, – подумал я. – С кем же ты воевал?

Костюм сидел у стены, и трупом его назвать было практически невозможно ввиду почти полного отсутствия останков хозяина, оказавшихся более слабым звеном перед испытанием вечностью. Грудной отдел брони оказался вдавлен практически до самой задней стенки, отдел, прикрывающий голову, сместился в сторону, видимо, боец свесил ее набок. Вообще же броня кроме пробитой грудной секции имела массу мелких пробоин и вмятин.

– Похоже на гравитационный удар, – подумал я. – А ведь это и являлось любимым оружием вольдов. Не они ли тут вели бой с нашими бойцами. Только понять бы, кто тут оборонялся.

Судя по конфигурации брони, боец при жизни был крайгом. По крайней мере, я легко угадывал привычное количество конечностей. Уже знакомая мне в деталях штурмовая винтовка лежала рядом со стеной немного дальше по тоннелю. Сделав шаг, я взял ее в руку. Винтовка тут же опозналась, обменявшись данными с моим БКМП. Сбоку моего поля обзора вывалилась информация. Батарея оказалась практически разряжена, хватило бы от силы на пару выстрелов. По большому счету, оружие пребывало в порядке, скорее всего, оно нуждалось лишь в поверхностной чистке. Положив винтовку рядом с бойцом, я осмотрел его штатные подсумки, бывшие частью брони.

Нашлись три запасные батареи, не растерявшие и половины заряда, а так же две гранаты. В гранатах я оказался не силен. Я, конечно, знал, как ими пользоваться, и мог это сделать, но вот что за изделия оказались у меня в руках, сказать наверняка не смог. Броня оказалась не слишком цела, но даже в таком состоянии при сохранившейся живой части симбионта могла пригодиться. Одно маленькое «но» делала ее бесполезной для Шилы, нужно было иметь прямое отношение к военнослужащим КСС. Вспомнив об этом, я с некоторым трепетом открыл забрало головного отдела брони. На «бетон» пола высыпалась горсть трухи, оставив в луче облако пыли, и чип военнослужащего. Я взял в руки половинку рассеченного вдоль оси цилиндра, матово блеснувшего в луче света, как и все изделия Содружества, темно синим цветом.

– Боец, я не знаю, кто ты и не смогу похоронить твое тело, – подумал я. – Но я постараюсь доставить эту находку по назначению.

Я уложил чип в отделение «сейфа» внутри моей брони, где уже лежал камушек от моего кольца. Подумав, я отстегнул от брони универсальную батарею-скафандр КСС. Она оказалась совсем тонкой, но все еще могла выдать немного энергии. Ее наличие говорило о том, что живая часть симбионта брони вполне могла уцелеть, пройдя сквозь века, если только повреждения не стали фатальными для нее. Немного подумав, я вернул ее на место. Пристегнуться обратно батарея не пожелала, броня оказалась мертва. Бойца я оставил в том же положении, как его настигла смерть долгое время назад. У меня не было времени хоронить его, да и не уверен я был в сохранности останков на верху. Тут же, судя по всему, работала какая-то охранная система. Я даже предполагал, что нашел оборонявшуюся сторону. Раз меня пропустили, то этой стороной оказались бойцы КСС. Оставалось загадкой, почему же мой БМКП не опознал активных устройств. Я положил батареи и гранаты в свой рюкзак, оставив винтовку без батареи на месте ее последнего боя. При необходимости ее можно было забрать и на обратном пути. Немного подумав, вытащил обе гранаты и попытался пристроить на своей броне. Ничего путного выходить не хотело, броня принимать их почему-то не пожелала. Вопрос я решил просто, немного отщипнув от аварийного пластыря, я приклеил обе гранаты тоненькими полосками этого пластыря к лямкам рюкзака. Не скажу, что получилось сильно эргономично, но при случае можно легко применить.

Гранаты, как и все оружие КСС, могли принять боевое положение, только попав в руки военнослужащему КСС. Имели они несколько режимов задержки взрыва, задавались режимы мысленной командой. Естественно, имелся своеобразный предохранитель «для дурака», чтобы не подорваться от нечаянной мысли.

Внимательно осматривая стены и пол, я двинулся дальше. Видимо перестрелка начиналась и стихала волнами. Я больше не нашел каких-либо погибших ни с одной, ни с другой стороны. Один раз на полу обнаружилась довольно большая груда оплавленного металла, пластика и еще чего-то. Немного поразмыслив над ней, я решил, что это могло быть какой-то автоматической системой защиты. На видимых мной ранее вольдов это точно не походило, хотя окончательно утверждать этого я бы не стал. Я не видел вольдов из первой и второй волн, возможно, они выглядели по-другому, или этот слиток являлся не десантным пауком, а каким-то иным типом бойцов.

Тоннель заканчивался массивной дверью в форме восьмизубой шестерни. На ее поверхности и на стене тоннеля рядом с ней наблюдались многочисленные следы боя. У стены рядом с дверью я обнаружил еще одну лужицу металло-пластика и еще чего-то. Под ногами хрустели мелкие осколки «бетона», создавая ощущение, что я иду по костям. Среди осколков попадались фрагменты десантной брони, куски металла, пластика и каких-то композитов.

– Тут оказалось особо жарко, – подумал я. – Скорее всего, оборонявшиеся отступили за дверь.

Отсутствие трупов может говорить либо о том, что их позднее забрали внутрь, либо о том, что их зачем-то прибрали нападавшие. Хотя, говорить это вообще могло о чем угодно. Я принялся внимательно осматривать дверь. По всему выходило, что она заклинена, слишком уж покореженными выглядели некоторые зубцы. Посчитав осмотр законченным, я отправился назад в основной тоннель и попытался пролезть в следующее ответвление. Оно оказалось основательно заваленным битыми кусками «бетона», как будто его взорвали. Следующее ответвление привело меня к похожей двери. Тоннель оказался чист и пуст, следы сражения отсутствовали. Я попытался открыть дверь. Ни на мысленные команды, ни на матерные слова она не реагировала. Для порядку пару раз пнув ее, я вернулся в тоннель.

Пришла даже мысль о гранатах, но я с ней сразу распрощался ввиду явной бесполезности. Еще два ответвления привели меня к таким же закрытым и совершенно безучастным дверям. Обидевшись, я решил пройти до конца тоннеля. Концом служил очередной завал. Его причиной можно было смело назвать грамотный подрыв. Из-под обломков «бетона» выступали какие-то конструкции. По виду они очень походили на сегменты виденного мной паука-десантника, только значительно больших размеров. Как ни хотел я добраться до обломков, никакие потуги не помогли. Пришлось признать себя обманутым и вернуться к исследованиям ответвлений тоннеля.