– На счет Вашего возможного контракта мы подумаем потом, но с нашей стороны скидок на покрытие Вашей горечи не будет, – заявил я. – Мы не являемся благотворительной организацией. Так Вы готовы принять нормальные условия пари? Или мы просто шутим?

– Нет проблем, господа, – согласился управляющий. – Пусть будет так.

– Как оформим пари? – уточнила Шила.

– У нас на комплексе есть три торговые палаты для активации контрактов, – ответил Управляющий. – Оформим пари в виде контракта?

– Торговая палата Алуриса тут представлена? – поинтересовалась Шила.

– Самая дорогая, – усмехнулся управляющий. – Вы готовы оплатить ее услуги?

– Половину готовы, – ответила Шила, – мы же – не босяки с задворков космоса.

Так мы получили очередную работу и пари. Сумма оказалась не маленькой, но в свете наших финансов не стало бы и большой беды, даже проиграй мы пари – на жизнь осталось бы вполне достаточно. Видимо, господин управляющий принял нас за каких-то проходимцев, намереваясь напугать такими условиями спора.

В торговой палате без всякого удивления активировали контракт на пари, тут же мы познакомились с нашими соперниками. Две банковские карты легли в сейф представительства торговой палаты Алуриса. Вместе с зарегистрированным и помеченным палатой чипом-идентификатором мы получили и свой экземпляр, а конкретнее часть активированного контракта. Активацию контракта на доставку курьерской почты сделали в офисе компании. Старт решили не затягивать, время отсчета пари начиналось через четырнадцать часов по местному времени.

Наше требование на заправку топливом вызвало некоторый ажиотаж. У местных поставщиков топлива такого класса просто не оказалось, пришлось запросить добывающую компанию. Хоть наш запрос и стал не слишком большим, на «лицах» команды заправщиков читалось уважение. Заправившись по достаточно высокой цене на обогатительном комплексе за счет аванса, полученного по предстоящей работе, мы вышли в защитный периметр орбиты для ожидания времени начала пари.

Пока мы беседовали с уполномоченным Лицом, Краппс успел довести до ума немного поврежденные близким взрывом нашей ракеты плиты активной брони на обшивке корабля. Анна все время ремонтных работ осуществляла демонстративное прикрытие Краппса экранами и орудиями. В общем, никто посягнуть на наше имущество не пытался. А может, мы просто излишне перестраховывались, попав в регион с дурной славой.

– Ося, как там у нас дела? – спросил я, – что-то серьезное?

– Нет, Штурм, все нормально, – ответил Краппс. – Я тут узнал местные сплетни про пояс астероидов, пока нас заправляли. Ребята стали относиться к нам лучше, когда узнали, на чем мы летаем, как бы это не звучало смешно.

– Не тяни, – влезла Шила.

– Случилось в этой системе еще до начала разработок несколько военных конфликтов между параганцами и флотами Алуриса, – начал Краппс. – Что они тут делили – неизвестно, но вояки с Алуриса решили, видимо, что дело тут дохлое, а может, прижали их, но при последнем сражении они применили какое-то новое, похоже, экспериментальное вооружение. Что оно собой представляло, точно никто не знает. Ясно, что сами алурисовские вояки не смогли, а может, просто и не стали прибираться за собой. Так вот, активными элементами оружия, служили миниатюрные квазиразумные частицы, управляемые дистанционно с какого-то компонента ракеты или чем их там доставляли до места. Параганцы в тот раз потеряли весь флот, что сталось с вояками с Алуриса – неизвестно, имеются лишь предположения. В общем, свидетелей могло и не остаться. Лет двести в систему боялись заглядывать даже мимоходом, и суда, и корабли исчезали тут бесследно. Потом постепенно уяснили, что по какой-то причине эта квазиживность кучкуется только в поясе астероидов, практически не отдаляясь от него.

– Это что-то типа нано-роботов, – зафиксировал я ситуацию скорее для себя. – А что, никто не видел эти штуки в действии после повторного заселения системы?

– Опять же только слухи, – ответил Краппс. – Слухи разные. Кто говорит, что судно, попавшее под раздачу «разъедают» до несущих конструкций, кто говорит, что погибает только живая материя. Захваченные суда постепенно меняют курс и уходят в астероидный поток. Ходят легенды, что какая-то сила оберегает их от столкновений, и они находят последний приют на каком-то огромном кладбище захваченных кораблей.

– Круто, – пискнула Шила. – Если погибает только живое, там, наверное, просто золотое дно, чего только не найдешь на кораблях!

– Хочешь проверить или присоединиться к кладбищу? – остудил ее пыл Краппс. – Никто не слышал о судах, вернувшихся из пояса. Я не стал рассказывать о нашем небольшом приключении, таких случаев тоже еще не зафиксировано. Подумают еще, что мы – какие-нибудь порождения чуждых живому миру структур.

– Да, с этой живностью шутки плохи, – согласилась Шила. – У нас же во многих модулях тоже используются запрограммированные миниатюрные квазиразумные частицы для поддержания рабочего состояния и устранения небольших повреждений?

– Есть такое дело, – согласился Краппс. – Но таких блоков у нас не слишком много, а на кораблях гражданской постройки их совсем нет. Как правило, это самые дорогие блоки энергоустановки и двигателей, выпускают такие пара-тройка производителей на Алурисе. В общем, информации об этом официальной нет, просто стоит в спецификации к изделию сноска о возможности его самостоятельного самовосстановления и описана методика тестирования изделия на возможность такого восстановления.

– Это хорошо или плохо? – настаивала Шила. – Может, мы на бомбе летаем?