– Если не сможет, придется добираться до следующей базы, находящейся не в столь сильной изоляции, - сказала Светлана.
– Если же полномочия не удастся подтвердить, то в зависимости от инструкций МИ вас могут или вернуть домой, или, если миссия разведчика не будет считаться выполненной, мы должны будем добраться до следующей действующей базы КСС. Там и решится вопрос с полномочиями. В режиме ожидания "Ботаник" провел на орбите Земли 1764 земных года.

– А можно сразу слинять на следующую базу к компетентным дядям и тётям?
– спросил Саныч.
– А то здешний МИ мог от одиночества какие-нибудь мании себе отростить, может, он отпетым садистом за эти годы стал.

– Саныч, нет, - ответила Светлана.
– Причин много. Во-первых, "Ботаник" военный корабль КСС с базой приписки "Эталон-12", я его МИ и фактически подчиняюсь МИ базы с момента окончания последнего задания. Во-вторых, даже если бы я решила взбунтоваться, мы вряд ли сможем в данный момент уйти, по крайней мере, шансы уйти целыми где-то один к четырем, нас в этом случае просто накроют такими ракетами, что у нас в отсеках для опасных грузов лежат. Есть еще много всяких "против", самое главное из них - что у меня в базе данных просто нет координат других баз КСС. Для моего задания они были просто не нужны. "Ботаник" - корабль новый и боевую прошивку мне стаивли специалисты именно на этом объекте. Что было до того, попросту не отложилось в моей памяти. Возможно, погибший пилот знал координаты, но у него теперь не спросишь.

– Кстати, кого же вы собирались в те "просветленные" века найти на Земле?
– спросил я Светлану.
– Тогда, наверное, даже и примитивных-то пушек не было. Люди предпочитали колотить друг друга по башке всякими железяками и насиловать все, что движется и имеет размеры больше зайца. В прочем, по пьяной лавочке, скорее всего, и зайцы теряли невинность долго и трепетно.

– Серега, с такой аппаратурой можно, наверное, сделать сносным пилотом и существо, обладающее разумом, как твоя вторая голова, которая ниже пояса, - сказал Саныч.
– Главное чтоб в ней были, хоть зачатки мозгов.

– Саныч, кто куда, а ты к бабам, хоть передом хоть задом, - огрызнулся я.
– Вот не дадут тебе гражданства и будешь местные сортиры всю оставшуюся жизнь молекулярным скребком драить, второй голове мозг развивать в надежде, что хоть ей когда-нибудь повезет больше, чем тебе.

– Ладно, закрыли базар, - отмахнулся Саныч, почесав виртуальный затылок.
– Загребли в военкомате, так нечего по пути к месту службы разыгрывать из себя Татьяну Ларину, зашедшую в мужской гальюн города Тбилиси попудрить носик и подтянуть съехавший чулок, при этом грациозно встав в позу девственницы, увидевшей в колодце волосатую мужскую задницу. Блин, навесятвсе-таки нам ароматные погоны "Кэфри" с зачислением во взрослые мальчики, или будем считать всё это просто свадебным путешествием по примечательным местам нашей галактики в компании сотни девственниц по имени Светлана.

– Саныч, харэ уже, - предложил я.
– Пока идем до базы, пойди вон, как великий стратег, возьми какую-нибудь средневековую крепость силами роты девственниц Светлан. В те времена рота девственниц, надо сказать, большая силища была.

Саныч, обозвав меня сопливым камикадзе, отключился от кресла и пошел попрощаться со "стекляшкой", все равно от стрелка в таком раскладе толку не было, собственно, как и от пилота. А "стекляшка" хоть и чуть не угробила его, все-таки что-то квази-живое и ласка ему, в отличие от камикадзе, не чужда. Мы со Светланой болтали о базе "Эталон-12", она мне выдавала и поясняла информацию, доступную и общеизвестную любому гражданину Содружества. Саныч нацепил скафандр, но ждать пока он затянется полностью, не стал, пошел как есть к "стекляшке". Такая безалаберность могла быть только следствием расстроенных чувств Саныча. Тем не менее, она стала новой вехой в общении со "стекляшкой". Когда Саныч, по привычке, направился погладить "стекляшку", она впервые за многие дни отреагировала на его появление. Метра за три до Саныча "стекляшка" пришла в движение и практически за несколько секунд приняла форму цилиндра высотой метра два. Саныч же, находясь в раздумьях, просто не обратил на это внимания, не заметил он и того, что рука его еще не полностью затянулась скафандром, и погладил "стекляшку". Саныч даже не заметил разницы в том, что он гладит "стекляшку" голой рукой, но разницу увидела "стекляшка". Ее тело стало активно течь. Саныч, наконец, обратив внимание на происходящее, отдернул руку. "Стекляшка" продолжала менять форму, а Саныч уставился на свою руку, целую и пока невредимую, которую заканчивал обтягивать скафандр. Через несколько секунд после прикосновения Саныча "стекляшка" завершила трансформацию. Перед Санычем стоял Саныч. Новоявленный Саныч-дубль в отличие от Саныча-оригинала был сплошь жидким серебром, но отображал оригинал до последних внешних мелочей. Отличить двух Санычей доуг от друга можно было только по пока еще не затянутым в серебро скафандра пальцам рук и лицу. На руках и ногах дубля постепенно тоже наращивался скафандр, чуть утолщая их. Саныч молчал, молчал его дубль, молчал я, и Светлана тоже молчала. Торжественную "минуту молчания" завершил скафандр Саныча-оригинала, он окончательно закрыл все тело. В этот момент "стекляшка" опять начала активно течь, через несколько секунд перед серебряным Санычем-оригиналом висел серебряный цилиндр.

– Было забавно, - сказал Саныч.
– Только я не понял. Что оно хотело этим сказать.

– Может, оно тебя папой теперь будет считать, - сказал я.
– Появится у тебя дитятко, назовем его Стекляшка.

– Вполне может быть, что этот процесс идентичен тому, который мы видели на записи кристалла "ушедших", который нам оживила "стекляшка", - сказала Светлана.
– Кстати, во время последних преобразований "стекляшка" выдавала какие-то посылы в очень широком спектре частот, вплоть, до инфракрасного света. Мне показалось, что картина излучения схожа с картиной искусственного интеллекта, который я видела в ящике, где лежала "стекляшка".

– Это МИ ящика попал в "стекляшку" или это "стекляшка" давала свое присутствие в ящике, как МИ?
– спросил я.
– Может, как раз "стекляшкин" разум должен был любой ценой блокировать этот ящик, вплоть до полной блокады "стекляшки" в этом техногенном гробу? Согласись, Светлана, вскрыть его было весьма непросто. Боюсь, что на Земле с этим вообще могли бы и не справиться.

– Если он-она-оно так или иначе живое, давайте ему дадим имя Стекляшка, - сказал Саныч.
– Чего обижать тварь разумную, хоть, может быть и не такую, как я. Светка, тебе, вот, было приятно стать Светланой?

– Как для МИ разницы нет, - ответила Светлана.
– Но вот как член экипажа "Ботаника" я увидела себя немного в другом свете, став Светланой. Что-то странное появилось во мне, может, это даже в какой-то мере лавинный сбой и мне нужно пройти внешнюю диагностику.

– Ты внутреннюю-то диагностику делала?
– спросил я.

– Делала, абсолютно все функции и папаметры в пределах рабочих норм, - отозвалась Светлана.
– Но сбой мог затронуть блок глубинных подпрограмм или системных "нулевых" прошивок. В этом случае только внешняя диагностика с помощью специальных подпрограмм даст реальную картину.