– Возможно, я никогда не смогу произнести эти слова, но хочу, чтобы вы об этом позаботились.

Гейл думала: «Я не могу поверить, что это происходит на самом деле, но если они не могут спасти ему жизнь, так пусть Брендан спасет жизнь кому-то другому». Она пришла в операционную, где Брендана отключили от систем жизнеобеспечения. Она пела «О благодать» [6] , ожидая, когда остановится сердце сына. Гейл приложила все силы к тому, чтобы справиться со своей потерей, сохранить оптимизм и надежду на будущее. В один из дней, когда ярко светило солнце, школьный друг Брендана сказал ей:

– Когда светит солнце, я знаю, что это Брендан улыбается мне сверху.

Через несколько лет Гейл и другой ее сын, Брайан, переехали в новую квартиру, а сразу же после этого Брайан отправился в учебный лагерь для новобранцев. Гейл распаковывала коробки с вещами, и тут раздался стук в дверь. Еще раньше она заказала в ремонтной компании услуги маляра, который должен был прийти на следующей неделе и покрасить стены квартиры в желтый цвет. Стоявший на пороге человек сообщил, что он маляр и его зовут Кен.

– Вы пришли на неделю раньше, – заметила Гейл.

– Один из заказов в вашем районе был отменен, поэтому компания послала меня сюда, – объяснил Кен.

– Ну что ж, – сказала Гейл, – у меня все вещи еще в коробках. Я хотела все устроить перед вашим приходом, но раз вы уже здесь, можете приступать.

Кен принялся красить стены, и, пока Гейл продолжала разбирать вещи, он спросил у нее, живет ли она одна. Она ответила:

– Мой сын Брайан в учебном лагере. Он вступил в резерв Национальных Воздушных Сил.

– И пока его нет, вы совсем одна? У вас нет других детей?

Гейл и раньше уже приходилось сталкиваться с этим неудобным вопросом. Иногда она рассказывала всю историю о Брендане, а иной раз просто отвечала: «Нет, мы с Брайаном вдвоем». Однако сейчас этот вопрос застал ее врасплох. Она застыла, раздумывая, как ответить. Затем она сказала:

– У меня был другой сын по имени Брендан, он умер, когда ему было 17 лет.

– Как глупо с моей стороны, – смутился Кен. – Вечно я ляпну что-нибудь ненужное. Простите.

– Все в порядке, – ответила она, и он продолжил свою работу.

Но через несколько минут Кен заговорил снова:

– Я сожалею по поводу вашего сына. Мне известно, каково это – быть больным. Четыре года назад я жил на диализе и почти умирал, но мне спасли жизнь, пересадив почку.

– Когда вы получили трансплантант?

– В 2008 году.

– Когда именно?

– В феврале.

– Какого числа?

– 13 февраля, – ответил Кен. – Я никогда не забуду этот день.

– Брендан умер 12-го.

– Нет-нет, это не мой случай, – быстро сказал Кен. – Моему донору был 21 год, и он погиб в автокатастрофе.

– О…

И Гейл снова принялась распаковывать вещи, а Кен возобновил покраску стен.

Через некоторое время Гейл вышла по срочным делам, оставив Кена, который успел покрасить в желтый цвет только одну стену. Когда она вернулась, то обнаружила, что он стоит на том же месте, где она его оставила. Работа так и не продвинулась.

– Что случилось? – спросила Гейл.

– Я вам солгал.

– Вы не маляр?

– Нет, не об этом. У меня действительно почка Брендана.

– Что?

– Когда вы сказали, что вашего сына звали Брендан, а вы Гейл, я сразу понял, что именно от вас получил записку после пересадки почки. Мне тогда предложили написать вам ответ, и мне очень стыдно, что я так этого и не сделал.

Потрясенная, Гейл тут же схватила телефон и позвонила в центр трансплантации. Она попросила соединить ее со своим консультантом и сказала ему:

– Я наняла маляра, и он говорит, что ему пересадили почку Брендана. Как мы можем в этом убедиться?

Он ответил:

– Да уж, вероятность такого совпадения почти нулевая, но все же назовите мне его имя.

Гейл выяснила у Кена его полное имя и передала его консультанту. Тот открыл конфиденциальный файл и выяснил, что Кен действительно получил одну из почек Брендана. Гейл расплакалась, а маляр спросил:

– У меня действительно его почка, да?

Когда Брайан позвонил домой из учебного лагеря и услышал о произошедшем, он сказал:

– Мама, это все равно как если бы Брендан вернулся.