Не видно было никаких машин в воздухе, ни следов краулера внизу.

Лесистая местность, пересеченная двумя реками, кое-где голые скальные выступы — дикое пространство без всяких следов присутствия человека.

Время от времени Мешлер включал коммуникатор, но в эфире были сплошные помехи. Неожиданно он указал рукой на затянутую льдом реку.

— Корокс!

— Вы видели ее раньше? — спросил Тау.

Видимо, доктор тоже беспокоится о их маршруте, подумал Дэйн.

— В прошлом году сюда добиралась экспедиция, — Мешлер облегченно откинулся на спинку кресла. Его тоже беспокоил курс флиттера.

— Нам нужно только следовать вдоль реки до впадения притока Корокса, а потом развернуться на восток. Там начинается территория Картла.

Флиттер пошел вдоль реки. Внизу по-прежнему не было никаких следов людей.

— Значит, местность южнее вся дикая, — заметил Тау.

— Трудно расчищать землю. Ввозить технику накладно. Мы не можем ввозить топливо, техников, обслуживающие машины, запасные части. А лошади, дуокорны с Астры и любые другие тягловые животные с других планет, здесь не приживаются. На станции пытались вывести породу, которая не нуждалась бы в постоянном присмотре. Но местные насекомые — муха Торк — жалят в глаза. И пока нам не удалось выработать иммунитет у ввозимых животных. А местных животных нельзя использовать для тяжелых работ. В результате поселки вынуждены сообща приобретать технику и перемещать ее с места на место. В сухие сезоны заросли пытаются поджигать, но это требует больших мер предосторожности и выделения довольно значительных людских ресурсов для контроля.

— Значит, поселок не очень разросся со времени первого поселения? спросил Тау.

— Да!..

Дэйн видел, как сжались челюсти рейнджера, как будто Мешлер вынужден был сдерживать себя. Наконец он сказал:

— Трьюс делает достаточно, чтобы поддерживать автономию. Но новых поселений мы не заводим. — Он замолчал. Посмотрел на Тау и Дэйна. Тень беспокойства проскользнула во взгляде рейнджера. — Вы думаете, автономия под угрозой?

— Возможно, — ответил Тау. — Предположим, хотя бы часть того, что вы с таким трудом завоевали, будет потеряна. Сможете ли вы тогда претендовать на автономию?

Дэйн понял, и это было естественно. Любая планета, на которой началось заселение, должна идти вперед, ежегодно увеличивая поселения, приступать к экспорту, иначе Отдел Иммиграции может предъявить права на ее продажу. Тогда, если сами поселенцы не смогут заплатить, они потеряют все с таким трудом завоеванное.

— Но почему? — спросил Мешлер. — Мы сельскохозяйственная планета.

Любой на нашем месте столкнулся бы с подобными трудностями. Тут нет ничего, что привлекает чужаков — нет ни минералов, ни руд — ничего ценного для экспорта!

— А как же быть с тем камнем в бункере краулера геологов? — спросил Дэйн. — Они нашли кое-что достаточно ценное, чтобы положить это себе в багажник. Ведь их же убили, а руду забрали... Значит, на Трьюсе есть кое-что, чего вы не знаете, Мешлер.

Рейнджер покачал головой.

— Во время второго облета производилась космическая геологоразведка.

Обычное содержание железа, меди и других руд, но ничего пригодного для вывоза. Кое-что мы используем сами. К тому же геологов могли убить и не из-за груза. Они что-то увидели, а груз был взят просто так для отвода глаз. Вы говорите, тут бродил муравин? Возможно, геологи наткнулись на отряд, охотившийся на муравина.

— Вполне вероятно, — согласился Тау. — И в тоже время я бы настаивал на подробной геологоразведке... если у вас останется для этого время.

— Лагерь сооружен давно, — заметил Дэйн. — А давно ли здесь люди Трости?

— Восемь лет.

— А создавались ли здесь новые поселки за это время? — Тау дал Дэйну ключ, который тот неуверенно искал на ощупь.

— Картл... Сейчас посмотрим. У Картла был сбор для расчистки в двадцать четвертом году. А сейчас двадцать девятый. У него самый южный поселок.

— Значит, пять лет. А другие поселки на восток, запад и север?

— На севере слишком холодно для латмеров. Там только производились эксперименты на станции к северу от космопорта, — быстро ответил Мешлер. На востоке — Хенкрон. Он расчищен в двадцать пятом. А на западе Лансфельд — в двадцать шестом.

— Значит прошло уже три года со времени последней расчистки, заметил Тау. — А как же в предыдущие годы?

Мешлер не слушал его, встревоженный неожиданным вопросом, и продолжал уже сам: