Пока «хлопцы» забирали «трофеи», уводили «военнопленных», Виктор Витальевич вытащил из кармашка фляжку. Собственноручно отвинтив колпачок, накапал медикаментозные двадцать капель.

— Извини, больше не дам. Тебе еще работать.

— Виктор Витальевич, перекусить бы, — жалобно проскулил я. — И сигаретку…

Ухмыльнувшись, некурящий генерал протянул мне сигарету и, щелкнув зажигалкой, гордо изрек:

— Видишь, какой я заботливый. Стараюсь, понимаешь, для личного состава.

— Когда и успели, — жадно затягиваясь, покрутил я головой.

— Ты про сигарету? У парней стрельнул. Предполагал, что ты тут маешься… Ну а как тут оказался — разговор отдельный. Расскажу. А теперь — поехали-поехали. В здании может быть какая-нибудь пакость, вроде мины. Саперов и времени у меня нет. По дороге в какой-нибудь минимаркет заскочим.

По дороге Унгерн остановил машину и, не перепоручая никому, лично выскочил в палатку. Меня в это время охранял один из спецназовцев. Когда парень снял маску, я узнал в нем одного из тех, кто забирал меня из леса. Стало быть, группа московская. Откуда она здесь? И сам генерал должен был сидеть в первопрестольной. Ладно, все вопросы потом.

Генерал вернулся с огромным пакетом. Усаживаясь, бросил мне пачку сигарет «Кэмэл». Не стал экономить. Или намек на то, какие сигареты мне положено курить?

Мы прибыли. При входе в здание у меня никто не спросил пропуск. Может, оттого, что был вместе с генералом, а может, приняли за своего, из-за камуфляжа.

Пока чайник закипал, Виктор Витальевич сервировал стол. Опять со всей своей немецкой аккуратностью раскладывал салфетки, выставлял одноразовые мисочки и стаканчики. Не спеша нарезал хлеб, укладывал на него колбасу и рыбу.

От его медлительности я чуть не завыл! Но человек — существо терпеливое. Мой кот уже трескал бы второй бутерброд, а я дотерпел до чая.

Когда процесс релаксации подошел к концу, мне было позволено закурить. Отказываться не стал, но удовольствия не получил. Даже не докурил сигарету до половины.

— Ну, Олег Васильевич, готовы разговаривать? — риторически спросил генерал. — Вопросов, вероятно, у вас море. Правда, не на все из них я могу ответить. Не потому, что тайна. Все равно вы в этой тайне уже по уши.

— С ответами туго? — с пониманием кивнул я.

— И с ответами, да и вам не все положено знать. А если чисто формально, — тут голос генерал-майора госбезопасности построжел, — то вы нарушили подписку о неразглашении государственной тайны.

— Когда это?

— А книгу кто выпустил, а? Это разве не разглашение?

— Почти, — позволил я возразить начальству. — Такие книжонки сегодня штампуют все, кому ни лень.

— Штампуют-то, штампуют. А кто из вашего брата, борзописучего, был участниками реальных событий? И подписки о разглашении гостайны никто не давал.

— Ну, возможно, кто-то и был, — неуверенно протянул я. — Сколько талантливых писателей. Не мне чета…

— Ну да ладно, — прервал мои разглагольствования генерал. — Сейчас речь не о литературе. Кстати, а почему вы такой псевдоним взяли — Комельский?

— Так река есть такая — Комела. Между прочим, эталон чистоты воды в области.

— А, вот оно что, — удовлетворенно проговорил генерал. — Но сути-то дела это не меняет. Подписку-то вы нарушили…

— И что теперь делать? — поинтересовался я.

— Что делать? Вам, товарищ капитан, за что деньги платят? За сохранение государственной безопасности. Вы тут четыре месяца дурью маетесь, а вам зарплата идет, как действующему сотруднику.

— А я-то тут при чём? — искренне возмутился я. — Меня бросили, забыли. Я как-то в отдел попытался пройти — мол, дайте приказ — что делать, так меня даже внутрь не пустили. Мол, знать не знаем никакого Кустова. Иди, мол, гражданин, отсюда, да не мешай работать. Почему так? На кой мне вообще звание присвоили?

— Тайна сия великая есть, — усмехнулся генерал. — Решение было такое принято — дать вам, господин капитан, отдохнуть от всех передряг. А заодно посмотреть, не проявит ли к вам кто-нибудь интерес. Особенно, когда вы книжки начнете строчить. Это наши аналитики рассчитали. А вы ведь и начали… Так что — вперед, жалованье отрабатывать…