Шрифт:
— Тебе нравится твое занятие?
— Не променял бы его ни на какое другое. Но и ты, как я вижу по твоей ленточке, далеко пошел.
Потом он решит, что я пожелал с ним увидеться лишь для того, чтобы похвастать орденом.
Он плюет в носовой платок, что приличнее, чем плевать прямо на землю.
Так как я стараюсь выказать оживление, он говорит:
— Я думал, что ты построже. Я-то считал: «Писатель — это мыслитель. Всегда-то о чем-нибудь размышляет».
Если бы я даже очень постарался, то и в этом случае не мог внушить ему более неверное представление о моей особе. Я так от него далек, что все это меня даже не трогает. Не сумев заинтересовать его моей работой, я изо всех сил пытаюсь интересоваться его делами.
— Видать, ты человек счастливый.
— Да, — отвечает он, — когда работаю.
Четыре года он прожил один на этой самой ферме с птичницей и служанкой. Никогда он не будет отдыхать: «Без дела я умру со скуки». Просто ферма у него будет поменьше.
— Так и ты, — поясняет он. — Сейчас пишешь большие книги, а в старости будешь писать маленькие.
В столовой на столе статуэтка. Я взвешиваю ее на ладони с видом знатока: чем я, в сущности, рискую?
Скот у него болен ящуром. Он подымает с земли коров ударом ноги по заду или же колет их ножом в спину.
Ни одной книги. А если и есть одна, то он, видимо, здорово ее запрятал; зато он первый в их департаменте выписал из Америки сноповязалку.
За обедом его дочка не произнесла ни слова.
— Она у нас не всегда такая, — поясняет он. — Послушал бы ты ее без гостей.
В политике ничего не понимает.
— Мы ведь только и знаем, — говорит он, — что считать гроши.
Не ведет никакой отчетности. Все держит в голове.
О любви и не думает.
Несмотря на черную работу, ногти и руки держит в чистоте. Курит некрасиво, как-то официально, и только готовые сигареты.
Мыс ним два совершенно разных человека, зато наши собаки похожи друг на друга как две капли воды.
* Ветер, который умеет перелистывать страницы, но не умеет читать.
28 сентября.Заголовок тома моих заметок: «Совсем голое. Голое».
29 сентября…Она приносит мне плату за выпас: двенадцать франков. Приносит также гербовую марку. И так как она запоздала со взносом, то поясняет:
— Десять франков у меня давным-давно лежат. А вот за монетой в сорок су пришлось побегать.
Ей семьдесят один год. Всю жизнь проходила за коровами по высокой траве, с мокрым подолом, и никогда ей не хватало времени сварить себе похлебку: вся ее еда ломоть хлеба и яблоко. Она устала, однако ее сильно поредевшие, а когда-то густые волосы не поседели.
8 октября.Старухам — тем не осталось ничего, кроме бесконечных сетований о покойниках. У стариков есть табак, подагра. Если они заводят меж собой беседу, то вовсе не обязательно о грустных вещах.
15 октября.Умирающего Тулуз-Лотрека пришел проведать его отец, старый чудак, и вдруг ни с того ни с сего стал ловить мух. «Старая перечница», — сказал Лотрек и испустил дух.
28 октября.Одна только правда разнообразна. Наше воображение непрерывно повторяется. Ничто так не похоже на хорошо сделанную пьесу, как другие хорошо сделанные пьесы.
7 ноября.Клянусь, что я восхищался и восхищаюсь безоговорочно лишь одним человеком: Виктором Гюго. Его «Последний сноп» [79] появится в феврале 1902 года: я прошу у судьбы лишь одного — дожить до этого времени.
79
«Последний сноп» — сборник текстов Виктора Гюго, опубликованный после смерти писателя, в 1902 г., Полем Мерисом в издательстве Кальман-Леви.
10 ноября.Люблю, люблю, конечно, люблю. Уверен, что люблю, как женщину, свою жену, но во всем том, что говорили великие любовники: Дон-Жуан, Родриго, Рюи Блас, нет ни слова, которое я мог бы повторить своей жене и не расхохотаться.
17 ноября.«Бюбю с Монпарнаса» [80] — прекрасная книга о тех, кто обездолен, но обездоленные в ней слишком много резонерствуют. Они самодовольны. Каждый пропойца разводит теории. Уличная женщина, конечно, очень несчастное создание, но будем помнить все же, что она уличная.
80
«Бюбю с Монпарнаса» (1901) — роман французского писателя Шарля-Луи Филиппа (1874–1909), где рассказывается о тяжелой судьбе цветочницы Берты, которую нищета доводит до проституции.
* До самой смерти мне следовало бы подбирать пять досье:
1. Религия. 2. Политика, то есть социальные вопросы. 3. Мораль, то есть внутренняя жизнь, счастье.4. Искусство, то есть литература. 5. То, что я могу усвоить из науки.
* Самые страстные дискуссии следовало бы заканчивать словами: «И кроме того, ведь все мы скоро умрем».
* Не быть Виктором Гюго: это может привести в ярость!
* Александр Натансон [81] говорит мне:
— Мы хотим, чтобы вы издавались у нас. У нас уже есть Капюс, Бернар, Доннэй. Нам нужны только такие, как вы. Да, это наше желание, наша слабость, наш каприз. При мысли, что вы станете нашим, сердце радуется.
81
Александр Натансон (1866–1935) — издатель, редактор и один из основателей журнала «Ревю Бланш». Ренар печатался в журнале «Ревю Бланш» в 1893–1898 гг.