– Распишитесь вот здесь, – улыбнулся курьер.

Когда дверь за нежданным гостем закрылась, Рыкова на цыпочках подошла к ванной и прислушалась. Судя по всему, любимый еще моется. Экий чистюля! Но сейчас ей это даже на руку…

Оглядываясь на дверь, Зинка осторожно вскрыла письмо. В конверте лежал билет на поезд Эмск-Москва и распоряжение срочно прибыть в головной офис. Рыкова глянула в проездной документ: поезд уходит через полтора часа. Вот это первая брачная ночь! Какой жестокий облом!

Из ванной вышел свежий, улыбающийся Миша.

– Кто это только что звонил? – поинтересовался он.

– Да не обращай внимания, агитаторы шляются, ни дна им, ни покрышки.

– Точно?

– А ты кого-то ждешь? – осклабилась Рыкова. – И кого же?

– Я не хотел тебя расстраивать раньше времени, но, похоже, со дня на день мне придется уехать в командировку.

– Нет, нет, никого не было.

– А это что за обрывки? – и Миша приблизился к столу.

Рыкова поняла, что допустила оплошность. Впопыхах она не успела уничтожить улики.

– Зина, где письмо? – Бекетов поднял на нее глаза.

– Оно было не тебе.

– Покажи мне его, пожалуйста. У меня сердце неспокойно. Я очень дорожу своей работой и не хотел бы…

– А мной ты, значит, не дорожишь? На, подавись своим письмом! И поспеши: поезд уходит через час.

– Как я надеялся, что это произойдет не сегодня, – сокрушенно вздохнул Бекетов. – Я так ждал этого дня, этого вечера… и вот… Но ничего не поделаешь, Зин, надо ехать. Мы занимаемся важным делом, спасаем жизнь людям, пострадавшим от злоупотреблений недобросовестных медиков. Но скоро я вернусь, и мы полетим на Кубу, где нас не достанет никто.

– Не факт, – холодно отвечала Рыкова, закуривая. – Возможно, когда ты вернешься, то обнаружишь свои вещи у мусорных бачков.

– Очень надеюсь, что ты не сделаешь этого, – Бекетов попытался ее обнять, но Зинка решительно вырвалась. – Зизи, ну почему ты так со мной? Я к тебе со всей любовью, а ты… К сожалению, меня будут часто вызывать. И среди ночи, и даже из отпуска. Такова наша работа. Постарайся как-то с этим смириться…

– Знаешь, я даже рада, что тебя отозвали, – с вызовом отвечала Зинка. – Танька сегодня брякнула что-то про яды, обнаруженные в останках Ульяны. Надо кое с кем перетереть эту темку.

– Я тогда никуда не поеду, – Миша в отчаянии опустился на стул. – Иначе боюсь, что вернусь сюда уже вдовцом. Пойми наконец, что это очень опасное дело. Конечно, я не знаю деталей, но мое впечатление такое – речь идет о целой преступной группировке. Обещай мне, что до моего возвращения не предпримешь ничего такого, – и он поцеловал Рыкову в губы. – Обещаешь?

– В некотором роде, – скривилась та.

Когда за мужем закрылась дверь, Рыкова почувствовала опустошенность. Чем она так провинилась перед судьбой, что та отнимает у нее любимого человека – и не когда-нибудь, а в первую брачную ночь?

– Что ж, остается греть руки у чужого огня, – и Зинка набрала номер Колчиной. – Так и быть, спасу тебя от домогательств зловонной туши.

Юля приняла вызов так быстро, как будто не выпускала мобильник из рук.

– Зиночка, как хорошо, что ты позвонила! – в трубке раздались всхлипывания. – Я сама ни за что не решилась бы побеспокоить тебя в такой вечер… не знала, как дождаться утра, чтобы рассказать тебе…

– Ты опять стала жертвой домашнего насилия? Вонючка дорвался до бесплатного секса и нестовствует?

– Ах, если бы, – запричитала Юля. – Он… он… он вообще ничего не делает! Я ждала-ждала, ждала-ждала, а он…

– Ну и нечего ждать! Бери инициативу в свои руки. Сегодня в баре я задала тебе вектор развития. Помни – всего один раз, и ты на полтора года свободна.

– Но я не могу! – горячо возразила Колчина. – Я же… ну, в общем, я сделала операцию, которую ты посоветовала. И что же? Оказалось, что ему совершенно не нужна моя чистота! Он, видите ли, наоборот, рассчитывал, что его избранница будет иметь опыт, поскольку сам…

– Ох уж эти последние девственники Америки! – расхохоталась Рыкова. – Что ж, малыш, добивайся своего принца. И помни, времени у тебя в обрез. Два-три месяца ужимок – и настанет время удивляться уже другим вопиющим фактам.

Налив себе еще бокал шампанского, новобрачная уговорила его в несколько глотков.

– Ты одна меня понимаешь, подруженька, – пробормотала она и уткнулась в букет, присланный Кориковой.

Понукаемая Стражнецким, Алина еле дождалась воскресного утра, когда, по ее представлениям, можно было побеспокоить подругу.