Шрифт:
Она снова повернулась к нему, отмахиваясь от его вопроса:
– Скажем так: иди перекури, если есть что.
Уилл попытался должным образом озаботиться грядущим апокалипсисом. Но если ты уже прожил так же долго - и так же хреново - как он, то надвигающиеся сценарии конца света в конце концов теряют свою остроту.
Лицо Никс оживилось:
– Наш поворот.
Он, наконец, повернулся на сиденье, чтобы взглянуть через плечо. Это была грунтовая дорога, заросшая банановыми деревьями и кустами кудзу. И пока они всё глубже вторгались в эту мрачную, покрытую туманом болотистую землю, Уилл снова пожалел Бэнтли.
Забуксовав - задом-наперёд - уже в четвертый раз, Никс заехала на небольшую поляну и припарковалась.
– Ой, мы приехали слишком рано.
– Рано для чего?
– Она хотела ему что-то показать здесь?
– Где мы?
– В нашем месте назначения. Считай, что это отправная точка.
– Почему? Я должен отправиться куда-то ещё?
– спросил он, чувствуя, как поднимаются волосы у него на загривке. Угроза? Он ничего не чуял, и его Инстинкт оставался спокойным
С другой стороны, последние дни он был спокоен всё время.
В любом случае, Никс предвидела бы любые неприятности, а ведь она специально привезла его сюда.
Она повернулась к нему, демонстрируя весть свой сумасшедший вид. Из-за расположения летучей мыши на футболке казалось, что это Бертил – СЕКСУАЛЬНАЯ УНИКАЛЬНАЯ КРАСОТКА-АНГЕЛОЧЕК.
Никс была так прекрасна и так...разбита.
– Давай посекретничаем, только ты и я. Расслабься, разве ты мне не доверяешь?
– игриво спросила она.
– Без шуток, Валькирия. Есть немногие в Ллоре, кому я доверяю, и ты - одна из них.
– Она проверенный и надёжный союзник клана.
– Как мило, Алломиум...
– МакРив, Никс.
– Оттого, что ей можно было доверять, она не переставала быть занозой в заднице.
– Ты можешь называть меня МакРив? Или волк, или придурок, но только не по имени? Теперь давай вернёмся к моей подруге. Когда я её найду?
– Раньше, чем Манро свою.
– Это мне ни о чём не говорит. Речь идёт о десятилетиях, веках?
– Как невежливо с моей стороны: выдать тебе всё, в то время как ты не выдаёшь ничего.
Она наклонилась к нему ближе.
– Смотри мне в глаза. Дай мне увидеть твою историю.
Историю? Значит, не только предвидение?
– Я не знаю об этом...
– Руэлла внесла свою лепту, - мягко произнесла она.
– Но это я уже знала.
Он отдернул голову
– И что же ты слышала?
– Среди старших членов клана оборотней ходили сплетни о его позорном времени, проведённом с суккубом.
Если и другие фракции узнали об этом?
– Не слышала, волк. Видела...
Он сглотнул. Могла ли Никс видеть, что он уничтожил большую часть своей семьи, поддавшись паразиту? Могла ли валькирия видеть, что Руэлла, похоже, всё ещё контролирует его разум и тело даже из могилы?
Эта сука вонзила в него свои когти, когда он ещё не достиг и двухзначного возраста. И с тех пор я так или иначе чувствую их в себе.
Она разрушила мальчика, которым он был, и извратила мужчину, которым он стал. Никс смотрела на него с жалостью, и он знал, что она могла видеть. Боги, он ненавиделжалостливые взгляды! Он их столько уже получил в своей несчастной жизни! Неужели он настолько жалок? Только потому, что я ненавижу себя и не могу контролировать своего зверя?
– Да, волк, я вижу всё. И под "всё" я подразумеваю " кое-что".
На его верхней губе выступили капельки пота.
– Что нимфы говорят о тебе? Я помню! Ты "хороший и облажавшийся", "тёмный и искорёженный". Но они не знают почему.
Он числился у них в списке "пока не сыграла в ящик" - среди тех, с кем нужно переспать до конца жизни, зная, что секс с ним не будет ванильным.
Он не мог дать ничего, крометемноты и искорёженности.
Внезапно ему стало трудно дышать, словно какая-то тяжесть сдавила грудь. Словно его грудь сдавила Руэлла.
Ему хотелось оказаться подальше от прорицательницы, от этой машины, этого болота и этого чёртова штата. Его недавняя беспечность исчезла. Может, пришло время вернуться на север.
– А потом, словно бы одной Руэллы оказалось недостаточно, - медленно продолжала Никс, - тебе пришлось выдержать пытки доктора Диксон.
Уилл замер. Он не знал этого человека.
– Никогда не слышал о докторе Диксон.