И только её команда поймёт, что что-то не так. Когда бы Хлоя не получала мяч в такой вот близости от гола, она всегда становилась смертоносной - и эгоистичной. Как финишера, её тренировали на самостоятельное забивание в зоне удара.

Её отец любил повторять:

– Ты не передаёшь мяч тем, кто слабее тебя, а они все слабее. Так что пусть пасуют тебе.

Так почему же она смазала удар? Почему услышала этот телефонный звоноксквозь все остальные звуки? Взглянув на отца, она увидела, что он как раз говорил по телефону, меряя коридор шагами. Что, чёрт побери, было важнее, чем игра в чемпионате её единственной дочери? Конечно, у него часто возникали проблемы на работе, но уж если он приезжал на игру, то посвящал ей всё свой внимание.

На другой стороне поля мячом завладеал правая нападающая Брейкерсов. Хлоя могла лишь ждать и надеяться, пока та вёла его через всё поле.

Рёв толпы теперь просто оглушал, скорость соперников нарастала.

И всё-таки, Хлоя каким-то образом смогла услышать голос отца, как если бы он стоял рядом с ней.

– Ликан захвачен?
– спросил он.

Ликан? Захвачен? Она не только слышала голос отца, но, что было более странным - могла улавливать кусочки ответов его собеседника. Она различала фоновый шум, будто слушала репортаж из зоны военных действий на CNN, и мужской голос:

– В процессе, сэр. . . не сдаётся без борьбы. . . захватим его. . . Вопрос времени, командующий.

Он назвал отца командующим? Каких это, интересно, войск?

– Каков ущерб?
– спросил папа.

– . . . сбросил на нас наш собственный танк, сэр.

Отец провёл рукой по своему коротко стриженному ёжику цвета соли с перцем.

– Я предупреждал, что не стоит преследовать волка без магистра Чейза.

Магистр. Волк. Оборотень. Бросок танка. Какого черта?

Её отец был бывшим военным, а сейчас продавал компьютерные системы для военных объектов.

Дастин Тодд был, в сущности, технарём. Самый чёрствый и лишённый воображения человек на свете. Он просто не был способен говорить о паранормальных вещах, а тем более обсуждать их с каким-то парнем, словно они были фанатами "Подземелий и Драконов".

Ей вдруг стало легче, сама ситуация была нереальной. Разве такое возможно?

– Я всё-таки не понимаю, почему предсказательница настаивает на его поимке, - заметил отец.
– В чём тактическая ценность одного оборотня? Она сказала?

Господи, её папа говорил о мифических монстрах и медиумах.

– Нет, сэр. . . уехала, как только мы заложили. . . волк, наконец, сдаётся. Они двигаются в. . . Я свяжусь, чтобы подтвердить захват.

Вероятно, у папы какое-то психическое расстройство.

Может, и у неё тоже. Она ведь не могла на самом деле услышать его. Она теряла рассудок и - что не менее важно - эту игру.

– Ти-Рекс!

Хлоя резко обернулась.Она пропустила передачу, пропустила полное изменение хода игры. А сейчас мяч был у Ридикюля, и она бежала по полю, чтобы передать пас своему бомбардиру...

Прищурившись, Хлоя догнала женщину, одновременно сбивая её с ног подкатом сзади.

– Вот пизда!
– завизжала Ридикюль как раз в тот момент, когда раздался свисток судьи.

Запрещённая атака. Желтая карточка. Дерьмо!

Тренер рвал и метал на краю поля; Ридикюль будет бить штрафной одиннадцатиметровый.

Когда женщина установила мяч для удара, Хлоя сказала себе, что прямо сейчас не удастся ничего не сделать с папиным сходом с катушек; всё, что от неё требуется - довести до конца оставшиеся несколько минут этой определяющей будущее игры.

Именно папа научил её фокусироваться, не теряться и видеть ситуацию насквозь, когда страсти вокруг накаляются.

Вратарь перехватила снаряд, запущенный Ридикюлем - уй, как жалко– затем отбила мяч в зону Брейкерс.

Одна из полузащитниц отправила к Хлое "больничный мяч", пас, который, весьма вероятно, приведёт к травме.

Но она бросилась за ним всё равно, Ридикюль сзади дышала ей в спину.

Сучка сделала подкат, отчего Хлоя потеряла мяч и шлёпнулась на задницу. Её лодыжка подвернулась. Ридикюль не смогла удержаться от последнего удара, хорошенько заехав локтём по горлу.

Свистка нет? С трудом поднявшись, Хлоя вскинула руки в жесте "какого хрена?". Счёт равный, до конца игры - 2 минуты - у неё просто нет временина это дерьмо. Толпа завывала, но судья сохранял каменное выражение лица.

Пытаясь отрешиться от ситуации, Хлоя припустила к своей позиции на поле, поморщившись, когда лодыжка начала раздуваться, словно шарик.

Боль она игнорировала, повторяя про себя " замажь её грязью".

На протяжении всей её жизни тренеры отвечали этой фразой на всё подряд, начиная от ссадины на коленке и заканчивая потерей сознания. Это был тренерский вариант для " Улыбайся и терпи, либо я пришлю замену из запасных"