– Я хочу вас спросить об одной вещи.

– О чем же?

– А если… Если…

Господин Жерар не решался закончить мысль.

– Что если?

– Если я не смогу вас найти?

– Где?

– На большаке.

– Почему же это вы не сможете меня найти?

– Потому что я уплатила вам вперед…

– Ах, ты! Вы, значит, не доверяете Барнабе?

– Но ведь и вы не очень-то мне доверяете!

– У вас нет регистрационного номера, а у меня есть… Да еще какой! Номер, который приносит счастье тому, кто смотрит, как карета проезжает мимо. Номер 1.

– Было бы лучше, – сказал господин Жерар, – чтобы он приносил счастье тем, кто сидит в ней.

– И им он тоже приносит счастье. Номер первый приносит счастье всем!

– Тем лучше, тем лучше, – сказал господин Жерар, стараясь унять восторг кучера по поводу первого номера его фиакра.

– И поскольку вы хотите, чтобы я ждал вас начиная в одиннадцати часов на большаке, я буду вас там ждать.

– Хорошо, – сказал господин Жерар тихо.

– В сотне шагов за Кур-де-Франс. Так?

– Да-да, – сказал господин Жерар, – именно так, друг мой. Но ни к чему об этом кричать.

– Все правильно, молчу! Ведь у вас есть свои причины скрываться…

– Да нет у меня никаких на это причин! – сказал господин Жерар. – Зачем бы мне, по-вашему, было скрываться?

– О! Меня это не касается. Вы мне заплатили, я никого не видел и ничего не слышал. В одиннадцать часов я буду ждать вас в условном месте.

– Я постараюсь сделать так, чтобы вы меня ждали там недолго.

– О! Я могу и подождать. И жаловаться не стану. Вы платите мне за все. Если хотите, я отвезу вас в долину Йосафата, и вы, возможно, будете единственным, кто явится на последний суд на фиакре.

И, довольный своей остротой, мэтр Барнабе захохотал и вернулся в трактир. А господин Жерар, вытерев со лба пот, снова отправился в замок.

Господин Жерар пошел через незапертые ворота и нашел приставленный к стене заступ.

Заперев ворота на замок, он положил ключ в карман.

Вдруг он вздрогнул и остановился, уставившись на окна замка.

В одном из окон горел свет.

Его охватил такой страх, что он задрожал всем телом.

И тут внезапно вспомнил о зажженных им же самим и оставленных в комнате двух свечах.

Тогда он понял, какую совершил неосторожность.

Свет, который он увидел, могли увидеть и другие. А поскольку всем было известно, что замок необитаем, это могло вызвать всякие подозрения.

Поэтому господин Жерар скорым шагом направился к замку, по-прежнему отводя глаза от пруда. Быстро поднявшись по ступенькам крыльца, он взбежал по лестнице наверх.

Задув одну свечу, он собрался уже было задуть и другую, но тут сообразил, что ему придется в таком случае пройти по коридору и спуститься по лестнице в полной темноте.

До этого такая мысль ему и в голову не приходила, поскольку он был охвачен страхом, что кто-нибудь увидит в замке свет.

Страх опасности материальной прошел, но к нему вернулся страх перед опасностью нематериальной.

Чего было бояться господину Жерару в коридорах и на лестницах пустынного дома?

Того, чего боятся такие, столь мало похожие друг на друга люди, как дети и убийцы: призраков.

В темноте господин Жерар дрожал от того, что услышит, как кто-то идет позади него. Хотя он и не знал, кто это может быть.

Он боялся почувствовать, что кто-то потянет его за редингот, а он не будет знать, кто это.

Ему казалось, что за поворотом коридора его вдруг встретит какое-то привидение. Призрак ребенка или женщины.

Разве не произошли в этом проклятом доме два, а может, и три убийства?

Вот почему господин Жерар не стал гасить вторую свечу.

Он мог выйти из дома через две двери: через парадную дверь или через дверь винного погреба.

Спустившись в вестибюль, он заколебался.

Перед парадной дверью находился пруд. Этот ужасный пруд!

Прежде чем достичь двери винного погребка, надо было пройти под сводами коридора, где была задушена Урсула.

Господин Жерар вспомнил о пятнах крови на каменных плитах пола.

И все же он предпочел выйти через двери винного погреба: в этих пятнах крови не было никакой опасности.

Держа свечу в одной руке, а заступ в другой, он спустился по лестнице, прошел через кухню, секунду поколебался перед тем, как толкнуть дверь винного погреба, потряс головой, чтобы стряхнуть капельки пота с лица: поскольку обе руки были заняты, он не мог этот пот вытереть.