Господин Жакаль покачал головой.

– Ах, дорогой мсье Сальватор, – сказал он, – боюсь, что все ваши усилия будут напрасны.

– А я, мсье Жакаль, – ответил задетый за живое Сальватор, – уверен, что смогу это сделать.

Господин Жакаль ответил на это звуком, который должен был выражать сомнение.

– След утерян, – снова произнес он, – госпожа Жерар задушена, оба ребенка мертвы…

– Да, – сказал Сальватор, – но не оба ребенка умерли.

– Что?! Не оба ребенка умерли? – воскликнул господин Жакаль, стараясь изобразить самое неподдельное удивление. – Но ведь вы сами сказали мне, что мальчик был утоплен!

– Да. Но я также показал вам и следы крови девочки, которая спасалась от убийцы.

– И что с того?

– А то, что, пока Брезил душил эту славную мадам Жерар, девочка спасалась… и… спаслась.

– Да? – спросил господин Жакаль. – И она осталась в живых?

– Она жива.

– Это должно пролить свет на все это дело. Если, конечно, она все помнит.

– Она все прекрасно помнит.

– Эти воспоминания должны быть очень неприятны для этого ребенка, – покачав головой, произнес господин Жакаль.

– Да, – сказал Сальватор. – Но, несмотря на всю вашу к ней жалость, дорогой мсье Жакаль, несмотря на все волнения, которые могут причинить ей эти воспоминания, вы допросите ее, поскольку речь идет о спасении жизни человека. Не так ли?

– Безусловно. Это мой долг.

– Это все, что мне сейчас хотелось бы знать. Теперь, видите, уже светает. Вы можете возвращаться в Париж, дорогой мсье Жакаль, я вас больше не смею задерживать.

И Сальватор сделал движение, словно собираясь перейти через придорожную канаву.

– А куда направляетесь вы? – спросил господин Жакаль.

– К карете, которую мы оставили на мосту Годо.

– Понятно! – сказал господин Жакаль. – Но пусть лучше карета сама подъедет к нам.

И, достав из бездонного кармана свисток, он поднес его к губам и так пронзительно свистнул в него, что этот звук можно было услышать за полверсты.

Господин Жакаль свистнул всего три раза.

Спустя пять минут послышался стук колес по булыжникам мостовой.

Подъехала карета господина Жакаля.

Мужчины уселись в карету.

А Роланд, словно он и не устал, помчался вперед.

В восемь часов утра карета проехала через заставу Фонтенбло.

– Позвольте я завезу вас домой, дорогой мсье Сальватор, нам по пути, – сказал господин Жакаль.

У Сальватора не было причин отказываться от любезного предложения господина Жакаля.

И он молча кивнул.

Карета остановилась у дома номер 4 на улице Макон.

– Надеюсь, – сказал господин Жакаль, – что в следующий раз нам повезет больше, дорогой мсье Сальватор.

– Я тоже на это надеюсь, – сказал в ответ Сальватор.

– До свидания! – произнес господин Жакаль.

– До свидания! – ответил Сальватор.

Сальватор вылез из кареты. Дверца захлопнулась, и карета покатила дальше.

– О! Демон! – произнес Сальватор. – Я подозреваю, что ты гораздо лучше меня знаешь, где находится труп этого бедного ребенка!

Произнося эти слова, он открыл дверь и вошел в дом.

– Ничего, – пробормотал он про себя, – остается еще Рождественская Роза.

И начал подниматься по лестнице вслед за Роландом.

– Это ты, друг мой? – спросил его нежный голосок сверху лестницы.

– Да, я! – воскликнул в ответ Сальватор.

И он бросился в объятия Фраголы.

На мгновение он забыл про разочарование, постигшее его ночью: это нежное объятие заставляло позабыть обо всем на свете.

Фрагола первой вернулась к реальности.

– Входи же, Сальватор, – сказала она. – Тебя с семи часов ожидает какая-то старушка. Она рыдает и не желает говорить мне, что ее так огорчило.

– Старушка! – воскликнул Сальватор. – Это же Броканта!

И он бросился в комнату.

– Рождественская Роза? – крикнул он с порога. – Что с Рождественской Розой?

– Увы! – ответила Броканта. – Сегодня утром, когда я вошла в ее комнату, я увидела, что окно открыто, а девочки в комнате нет.

– А! – вскричал Сальватор, ударяя себя по лбу. – Я должен был догадаться о том, что, поскольку я не нашел труп брата, кто-то постарается сделать так, чтобы и сестра исчезла!